На улице сегодня прохладно и свежо, с ночи прошел сильный дождь, поэтому воздух был чистый, дышалось легко. Частые глубокие вдохи поспособствовали улучшению самочувствию, голова, правда, немного покруживалась, но главное, отступила боль.

Мы сошли с дороги и направились вглубь поля, туда, где в высокой траве была сокрыта от чужих глаз наша землянка. Я шла и чувствовала, как от росы намокают джинсы, как они липнут к ногам, отчего мурашки побежали по телу. Еще и холодный ветер обдавал со всех сторон. Даже представлять не хотелось, каково было Димону, если он заночевал этой ночью здесь, под открытым небом и проливным дождем.

Когда до буяна оставалось каких то метров двести, заметили тоненькую струйку дыма, тянущуюся из под земли. Слава сытому желудку! Димон здесь!

И, правда, подойдя к краю, обнаружили внизу Димаса, он лежал укрытый старым клеенчатым плащом и с отрешенным взглядом помешивал кривой кочергой уже потухшие угли в буржуйке, которую мы не так давно откопали на помойке.

– О! Вот, Рокси, – зычно произнес Гел. – Полюбуйся на депрессию в ее истинном воплощении!

– Завали хлебало, – злобно пробормотал Димон и отбросил кочергу в сторону. – Зачем пришла? – он перевел взгляд на меня.

– Прощения просить, – твердо ответила я.

– О о о о, ребята… Тут у вас намечается фонтан из розовых соплей. Так что, разрешите откланяться.

Гелик, удостоверившись в том, что друг жив и здоров, поспешил ретироваться. Н да, наш фантазер всеми силами старался избегать любовных историй, даже не с его участием.

Я же спрыгнула в землянку, а Димон, несмотря на ущемленное самолюбие, подал таки мне руку, чтобы я не свалилась ненароком. К этому моменту пальцы окончательно заледенели, даже губы посинели, да и шмотки насквозь промокли.

– Давай огонь разведу, пока ты окончательно не превратилась в Снежную королеву.

– Слушай, не называй меня королевой, – сразу вспомнился мажор с его «принцессой» через каждое слово. – И принцессой не называй, и вообще, у меня имя есть.

– Да без проблем, – пожал плечами Димас. М да, все еще злится.

Он быстренько развел огонь, после чего вытащил из пакета старое дырявое одеяло и протянул мне.

– Укройся, – пробормотал, не глядя.

– Спасибо, – я буквально выхватила сухое одеяло и тут же в него закуталась.

Только вот мокрые джинсы с кофтой никак не давали согреться.

– Ты это, – обратилась к Димону. – Отвернись. Я хочу промокшие шмотки снять.

– А зачем отворачиваться? Ты мне все еще должна за вчерашнее динамо, так что валяй, – и этот гад с довольной ухмылкой развалился на матраце в ожидании стриптиза.

– Ага, а морда не треснет? – я схватила пустую бутылку из под газировки и запустила в него.

– Да ладно, ладно. Всё! Отворачиваюсь.

Пока Димас сидел ко мне спиной, я стянула с себя кофту и джинсы, повесила их на изогнутую трубу печки, после чего снова закуталась в одеяло.

– Ну что? Закончила?

– Угу.

– Ок, – он развернулся и уставился на меня вопросительным взглядом. – Так, зачем ты там пришла? Прощения просить?

– Я просто боюсь. Понимаешь.

– Меня? – с грустью в голосе спросил Димон.

– Себя. Боюсь причинить тебе боль, потому что не чувствую любви.

– А может ее просто распробовать нужно? Любовь?

– Не знаю… разве в нашем возрасте не должно быть все проще? Если есть чувства, то они и есть.

– Ну, у меня именно так, – пожал он плечами. – У меня есть чувства.

– А у меня, вроде, нет, – сказала чуть слышно.

– Потому что ты не такая, как все остальные.