По возвращении во Дворец, падшая столкнулась с Верделетом  и Бегемотом , они стояли в зале, о чем то горячо спорили. Когда увидели Елейлу, сразу смолкли и нижайше поклонились:

– Приветствуем тебя, демоница Елейла! – громко произнес Верделет.

– Вы уже начали готовиться? – присоединился Бегемот.

– К чему? – удивленно спросила дева.

– К большому пиру!

– Я ничего не слышала об этом.

И сейчас же демоны стушевались, нервозно затоптались на месте.

– Так, что за пир намечается?

– Если что, мы вам ничего не говорили, – чуть слышно прошептал Верделет и оба тотчас растаяли в воздухе.

– Мерзкие создания, – фыркнула Елейла и устремилась в свои покои.

И падшая была права, ибо эти демоны заведовали празднествами во Дворце, а когда в Аду устраивали пиры, то эхо сего жуткого действа доносилось даже до земли. Демоны предавались чревоугодию, устраивали оргии с наиболее привлекательными грешницами, коих заранее отбирали с особым трепетом, развлеченья ради заставляли мучеников танцевать на горящих углях, состязаться между собой, а проигравших бросали в пасть Ахерону .

У дверей в опочивальню деву поджидал Ваалберит, он любезно открыл ей дверь:

– Владыка просил, чтобы ты надела вот это, – протянул он сверток, перевязанный багровой лентой.

– Это для пира?

– Ох уж эти сплетники, – с наигранным расстройством произнес демон. – Я лично вырву каждому язык, пусть мучаются, пока не отрастет новый.

И Ваалберит откланялся.

Елейла положила сверток на кровать. Подарок Люцифера не вызвал в ней особого любопытства, посему она тут же отвлеклась на книгу, которую удалось незаметно взять из его библиотеки. Книга посвящалась святым, что ходили по земле и творили благие дела. Дева читала с упоением, ее глаза блестели от слез, ибо в воображении рисовались счастливые дни жизни в Небесном Царстве, путешествия с Михаилом в Иерусалим, где он рассказывал тогда еще неопытной воительнице о важности их дела для людей, для тех простых смертных, чья жизнь полностью и всецело зависела от небесных воинов, от их преданности Отцу. Дева уже готова была предаться бдениям, как вдруг чья то рука коснулась ее волос. Она сразу же встрепенулась и посмотрела на незваного гостя, пред ней стоял Люцифер. Он выглядел как то иначе, точнее, его взгляд. Глаза сатаны оставались такими же черными, однако в той тьме что то ожило, и это что то хотело обратить на себя внимание.

– Ты даже не открыла, – заключил он, дотронувшись до свертка. – Почему?

– Не успела, – с опаской в голосе ответила падшая.

– Или же не захотела.

– Я прошу прощения, – склонила она по обыкновению голову.

– Все же, загляни на досуге, – произнес Люцифер, глядя на книгу.

Елейла в этот момент ощутила стыд, хотя сама не поняла, с чего вдруг ей стыдиться. Но сатана боле не стал смущать, он еще раз взглянул на книгу, затем на сверток и, молча, покинул покои.

Как только за ним закрылась дверь, дева сразу же схватила злосчастный сверток и развернула его. Поначалу ей показалось, что внутри платье, однако, когда достала содержимое, обнаружила, что это широкий отрез черной мерцающей ткани. Она некоторое время смотрела с непониманием на столь странный подарок, но потом поднялась с кровати, подошла к зеркалу и произнесла:

– Желаю остаться нагой, – тут же ее одеяние обратилось темной жидкостью, которая стекла с тела и осталась лежать у ног плотным сгустком.

Падшая накрылась тканью, однако ей не понравилось, поэтому она принялась самыми разными способами прикладывать материю, но по прежнему не выходило придумать путевого наряда.