– Не знай я вас, предположил бы, что сейчас была стычка любовничков, – сказал Гел и хихикнул в кулак.

– Иди ты в задницу, Гелик! Я даже не помню, как очутилась здесь.

– Так, а что случилось то?

И я ему рассказала все и в мельчайших подробностях, какие, конечно, смогла вспомнить.

– Ну, ни фига себе! – глаза Гела округлились так, что еще чуть чуть и из орбит полезли бы. – Вот нечто подобное и со мной было.

– Это когда еще?

– Тогда, у землянки.

– А, ну да, точно. Какого черта происходит с нами? Может, наша Жупровица находится на территории какого нибудь кладбища домашних животных? – усмехнулась я.

– Да кто ж знает. Наша Жопица в принципе проклятое место, здесь хоть очередной сезон Ходячих  снимай.

– Поскорей бы выйти отсюда и свалить куда подальше, – я откинулась на железную спинку койки и посмотрела в окно, за стеклом снова моросил дождь.

– Ладно, я пойду тогда. Медичка сказала, что тебя здесь до завтра продержат. Так что давай, держись. А с Димоном я поговорю. Чего то загнался пацан.

– Давай, – задумчиво ответила ему и тут же погрузилась в мысли.

Из головы никак не выходило вечернее происшествие. На часах всего то первый час ночи, а такое ощущение, будто отсутствовала сутки, а то и дольше. Я помню все, что произошло, но не помню своих ощущений. И кто меня принес сюда? Блин, может вообще приглючило? Еще Димон с катушек слетел. Интересно, это он так переживает или просто привык, что я только с ними тусуюсь? Да уж, вот и закончилась спокойная жизнь. И почему с возрастом все только сложнее становится? Мне то казалось, что жизнь наоборот станет проще, я наконец то обрету свободу, уеду отсюда, возможно, даже когда нибудь забуду об этих ужасах. Хотя, о чем это я? К моему несчастью, воспоминания преследуют меня с самого младенчества и свежи они как никогда.

А над головой потрескивает тусклая лампочка Ильича из за перепадов энергии, но стоит выключить ее, как в ушах возникнет неприятное гудение, так что, уж лучше пусть горит эта «звезда одиночества». Ненавижу тишину, ненавижу слушать гудение, сразу вспоминаются дни в Доме малютки, когда меня отселяли в другой бокс от остальных детей по причине очередного карантина. Мне даже поболеть, как всем нормальным людям не удавалось. Дети сопли жевали, кашляли, температурили, а меня ни одна зараза не брала, но типа сердобольные няньки все равно перекладывали в «бокс безысходности», что находился на другом этаже.

Будильник на столе медички Инессы Павловны отстукивал четвертый час, я же никак не могла заснуть. Все лежала и накручивала на палец волосы, потом раскручивала и снова накручивала. В голове от былых мыслей осталось перекати поле, гонимое ветром пустого сознания в неизвестном направлении. Только иногда мелькали образы перед глазами.

Да, не скрою, стресс у меня получился знатный после встречи с этим бесом во плоти, но как же странно, что я не могу вспомнить своих ощущений. И почему я не такая, как все? Была бы вон, как Алинка Сабина или Галька Бахруш, их мамаши алкоголички, папаши – зеки и моральные уроды, но девки то получились обычные, хоть и с придурью. Мечтают о хорошей жизни, бегают с сельскими парнями по полям, шарятся по кустам, читают глянцевые журналы. А я? Я почти ничего ни к кому не чувствую. По ходу, как безмозглая корова – живу, чтобы жевать хлеб и жую хлеб, чтобы жить. Конечно, мое бесчувствие, если так можно выразиться, не распространялось на ребят, они единственные, к кому мое сердце тянулось и продолжает тянуться. Но Димона сегодня я готова порвать на британский флаг, вот же скотина, и так нет настроения, еще он подлил говна в бочку дегтя, или как там правильно говорится.

Вот и сработал будильник – шесть утра. Н да, поспать так и не вышло.

Я встала, прокралась мимо храпящей Инессы и так же тихо побрела в свой блок, надо было умыться, переодеться и успеть свалить, пока ребята еще спят.