– Кто приходится родственником Дмитрию Страхову?

– У него нет родни! – крикнул в ответ Гел и пошел к калитке.

Следом увязалась и я.

– Мы его друзья по детдому, – продолжил Гелик.

– Чо, родни совсем нет? – нахмурился парень.

– Неа, – помотала я головой. – А что? Без родственников из машины не выпустите?

– Да контуженный он, еще и покоцаный, – пожал плечами солдат. – Мне то как то до лампочки, просто в госпитале дали приказ передать родне в руки, но если таковых нет. То…

– Как контуженый? – у меня в этот момент аж в висках застучало.

А Гелик сразу пошел к машине, открыл дверцу и застыл. Я лишь видела побелевшее как лист бумаги лицо друга. Сейчас мной завладел страх, я хотела подойти к авто, но ноги отказывались слушаться.

– Выгружайте его, – недовольно буркнул парень. – Мне еще почту везти в соседнее село, а это сто километрах отсюда.

Ничего не поделаешь, кое как справившись с оцепенением, я все таки на трясущихся ногах подошла к машине и заглянула в открытую дверцу. На сидении сидел Димон с блуждающим взглядом и без ноги! Без ноги!!! Не может быть, Господи! Без правой ноги!

Я бросилась к нему, начала обнимать, но Димас не реагировал, он продолжал сидеть и бесцельно глядеть то вверх, то вниз.

– Димон? – прошептала сдавленным голосом от накативших слез. – Ты меня слышишь? Ну же, посмотри на меня. Дима…

И пока я пыталась растормошить его, Гелик вернулся к солдату:

– Что случилось?

– Там в пакете лежат его документы, прочитаете сами. Я не уполномочен.

Тут я ощутила ярость, ответ этого безжалостного ублюдка буквально взорвал мой мозг! Оставив Димаса в машине, подбежала к солдату и вцепилась ему в рубашку:

– А ну, быстро рассказывай, урод!

Тотчас его глаза округлились, на лбу выступила испарина, рожа побледнела.

– Антихрист! Отпусти! – заорал он как сумасшедший.

– Нет, пока не расскажешь что произошло, буду держать. И держать до тех пор, пока не обделаешься!

Но придурок настолько перепугался, что реально надул в штаны и, что еще хуже, потерял дар речи.

– Да он сейчас коньки отбросит, – стоя у меня за спиной, заключил Гел. – Ты чем его так напугала?

– Рожей своей красивой, – злобно ответила я.

– Рокс, отпусти ты его, пусть валит. Сами разберемся. Он же сказал, документы в машине.

Пришлось отпустить пацана. Он так и стоял, пока мы вытаскивали Димаса из машины, несли в дом. И только когда Гелик еще раз вышел и хлопнул его по плечу – тот очухался. Бедолага помчался к авто будто ужаленный и спустя минуту с диким ревом движка укатил прочь.

А мы усадили Димона на диван, укрыли стареньким одеялом, после чего взяли этот злосчастный пакет и пошли на кухню.

– Ну, посмотрим… Что мы имеем, – тихим голосом произнес Гелик.

Как выяснилось, в конце первого месяца учений в предпоследний день один из дембелей принес на поле настоящую гранату, типа проучить духов. А когда дембель отвлекся, один из новобранцев возьми и выдерни чеку ради прикола, не знал, что та настоящая. Гранату бросил в своих сослуживцев. Один солдат погиб, второй впал в кому, а Димасу оторвало ногу и контузило, что он теперь никого не узнает, да и себя не осознает по ходу. Вот так глупо и так ужасно.

Следующие два месяца он провел в госпитале.