Конлан поднял руку и сквозь ее плоть прорезались когти. Рука вытянулась, покрывшись угольно-черным мехом, а пальцы удлинились в монстроподобные крючья. Он полоснул себя по предплечью. Тонкие нити крови растянулись из царапин, обвились вокруг его руки и превратились в перчатку.

А кое-кто всё-таки практиковался.

— Покажи мне ее подвижность.

Он пошевелил пальцами, сгибая их к ладони и соединяя мизинец с большим пальцем. Закованные в кровавую броню когти прорезали воздух. У меня по коже пробежали мурашки.

Создание кровавого оружия и брони было одним из двух важнейших навыков рода Шинар. Другим делом было иметь дело с «шаром», непреодолимым желанием владеть землями и защищать их от всех угроз, было другим. Кровавое оружие и броня делали тебя практически неуязвимым, но у брони были свои пределы, а кровавое оружие рушилось спустя несколько часов использования, когда магия выдыхалась. Тем не менее, кровавый клинок мог резать прочную сталь, будто масло.

Этот навык был бы мне недоступен, если бы не Кейт.

Много лет назад, меня укусил оборотень, и мое тело восстало против меня. Мне грозил люпизм, поэтому врач Стаи, доктор Дулиттл, погрузил меня в сон, чтобы выиграть время и позволить Кейт с Кэрраном смириться с неизбежным. Я должна была умереть. В последней отчаянной попытке спасти меня, Кейт при помощи магии вытянула кровь из моего тела и промыла ее своей, очищая меня от вируса Lyc-V.

Теперь во мне текла ее кровь, что давало мне силы ее рода. Даже после изменившей меня навсегда трансформации, я сохранила силу магии крови. После того, как мы с Эррой пробудили ее народ, Эрра нарекла меня своей официальной наследницей. У некоторых советников возникли сомнения, гожусь ли я для этого. Я пришла на собрание Совета, плеснула себе под ноги галлон вампирской крови, порезала руку и облачила себя в кровавую броню. Больше никто не хотел оспаривать мое право на правление.

Конлан покрутил запястьем — перчатка обтягивала его, словно вторая кожа. Конструкция была идеальной. Всего год назад, он едва мог покрыть свои когти. Для такого результата требовались месяцы упорной работы. Я еще удивлялась, почему он проводил столько времени с дедом. Когда бы я ни приходила, он все время был там.

— Я сам подогнал ее, — сказал брат. — Я хочу быть в деле.

Он смотрел на меня с той упрямой решимостью, которую я часто видела на лице Кейт. Конлан для себя уже все решил: он любой ценой выяснит, что здесь происходит. Мой выбор сокращался до двух вариантов: рассказать ему все самой и в нужной мере, или же позволить ему узнать все самому и распрощаться с возможностью держать его в узде.

— Я доверяю тебе кое-что очень важное.

— Я знаю.

— Одно неосторожное слово, и мы столкнемся с катастрофой, которую никто не сможет предотвратить.

— Я понимаю.

— Что тебе известно?

— Если ты придешь домой, мама умрет.

А.

— Дедушка?

Брат кивнул.

— Он рассказал мне восемь месяцев назад. Я никому не говорил. Я понимаю всю серьезность ситуации. Позволь мне помочь.

— Родители ни в коем случае не должны ничего узнать.

— Понимаю.

— Ты должен изучить все, что можно, о Молохе.

— Кто он?

— Враг. Древний бог, переродившийся как аватар. Пифия предсказала, что в будущем он убьет твою мать. Мы пытались изменить это будущее, но пока не преуспели. Если она узнает о пророчестве, то умрет.

Он застыл, а в его серых глазах промелькнул страх. Я отреагировала точно так же, когда впервые осознала значение пророчества.

— Вырванный глаз принадлежал Молоху?

— Да.