У меня было много слабостей, и непреодолимая потребность контролировать себя, была одной из них. Меня не волновал контроль над другими людьми. Я не занималась управлением и не делегировала полномочия, когда кто-то другой лучше подходил для задачи, но мне приходилось постоянно держать себя в руках. Вероятно, за этой потребностью стояло множество глубоко укоренившихся психологических проблем, разобраться с которыми смог бы разве что десяток психиатров, но все сводилось к одному: я держала свои эмоции в стороне от своих действий. Я скрывала свои слабости. Даже когда гнев накатывал на меня горячей красной волной, я не отступала. Я никогда не теряла самообладания перед другими людьми, если только они не были членами семьи. Если я кричала, то это был расчет. Если я плакала, то сугубо ради влияния.

Дерек заставил меня потерять мое самообладание. Я продолжала проигрывать наш разговор у себя в голове. Дело было в том, как он смотрел на меня. Как он сидел, улыбался, как говорил. Все, что он делал, напомнило мне о том, от чего я избавилась. Каким-то образом, он пробил плешь в моей броне и добился от меня честной, инстинктивной реакции. Как же я это ненавидела.

Он был одной из причин, почему я научилась себя контролировать. Не главной причиной, далеко не самой важной, но все равно одной из них. Даже ребенком я понимала, что если я открыто признаюсь ему, как сильно я его люблю, как я рада видеть его каждый день, это сделает наши отношение необратимо неловкими. Я не хотела, чтобы он меня избегал.

Сейчас я бы отдала что угодно, лишь бы с ним не встречаться.

У нас не было причин снова общаться. Рано или поздно, Асканио доберется до него и его разношерстной команды оборотней. У Дерека появятся другие заботы, и он оставит меня в покое.

Мы приехали к зданию с телефонной линией. Я сунула остатки пирожка в рот, спрыгнула со спины Тюльпан и направилась к разрушенной лестнице. В очередной раз починенный телефонный кабель свисал со столба. Люблю, когда план идет как по маслу.

Скинув плащ, я полезла на столб. Я преодолела две трети, когда знакомый хриплый голос спросил:

— Чем это ты занята?

Только благодаря отточенным рефлексам я не свалилась со столба и не приземлилась на задницу.

Вот же сукин сын!

Дерек стоял, прислонившись к разваливающейся стене. На нем были рабочие штаны цвета хаки, запачканные цементной пылью и ржавчиной, зелёная кофта с длинным рукавом, и «Робин Гуд» — капюшон, наброшенный поверх плеч и переходящий на лице в маску, закрывающую рот и нос. Их носили восстановительные бригады, чтобы уберечь лёгкие от пыли и лицо от солнца. Он выглядел, будто только что покинул одну из спасательных бригад с Тед Тренер Драйв. Я не могла даже разглядеть его лица, не говоря уже о шрамах.

Зачем он здесь? Зачем, зачем, зачем, зачем, зачем…

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Ты не успела мне все рассказать. Поскольку ты похожа на человека, который не любит оставлять дела незаконченными, я решил сэкономить тебе время на мои поиски.

Держи себя в руках.

— Как великодушно с твоей стороны.

— Само собой. Я могу быть хорошим другом или ужасным врагом.

— Хочешь сказать, у тебя не очень получается враждовать?

Он пожал плечами.

— Можно было бы узнать мнение моих противников, но вот незадача — никого не осталось в живых.

Конечно. Я продолжила подъем, старательно сохраняя невозмутимый вид.

— Мы договорились обменяться информацией. Свою порцию ты получил. Можешь быть свободен.

— Ты продолжаешь скрывать от меня важные детали.

— Например?

— Например, парнишку в больнице Святого Луки и девчонку, которую охраняют Гиллиамы.

И как, скажите на милость, он это узнал?

— Это не твоё дело.