Сэйтан призвал кожаный бумажник и вручил его Сильвии:

— Этого хватит?

Она открыла бумажник, перебрала пальцами тонкие золотые марки и рассмеялась.

— Думаю, этого будет более чем достаточно, чтобы Джанелль обзавелась замечательным гардеробом. Скорее, даже тремя.

Сэйтану понравился звонкий, серебристый смех — и веселые морщинки, прорезавшиеся вокруг глаз.

— И разумеется, часть этого вы потратите на себя.

Сильвия одарила его взглядом, исполненным истинно королевского высокомерия:

— Я вовсе не имела в виду, что потребуется плата за помощь юной Сестре.

— Плату я вам и не предлагал. Однако, если вы чувствуете, что не желаете потратить некоторую сумму себе в удовольствие, сделайте это, чтобы доставить удовольствие мне. — Сэйтан наблюдал за тем, как выражение ее лица изменяется с недовольного на обеспокоенное, и невольно задумался, с какими дураками она жила до этого и почему они не захотели сделать счастливой такую Королеву. — Кроме того, — мягко добавил он, — вы должны подавать пример.

Сильвия заставила бумажник исчезнуть и встала с кресла.

— Разумеется, я предоставлю вам чеки на все покупки.

— Разумеется, — эхом откликнулся Повелитель.

Он проводил женщину в большой зал. Забрав плащ из рук дворецкого, Сэйтан сам набросил его на плечи Сильвии.

Пока они неспешно шли к двери, Королева задумчиво изучала резные деревянные панели, чередующиеся с литыми вставками, которые украшали стены у самого потолка.

— Я была здесь всего лишь пять или шесть раз, если не ошибаюсь. Честно признаться, раньше не обращала внимания на эти панели. — Она помолчала, а затем вкрадчиво продолжила: — Резчик, судя по всему, человек весьма одаренный. Скажите, а наброски всех этих странных существ тоже выполнял он?

— Нет. — Сэйтан скривился, услышав обиженные нотки в своем голосе.

— Значит, наброски вашего авторства… — Сильвия с куда большим интересом пригляделась к резьбе, с трудом подавив смешок. — Боюсь, резчик немного пошалил, испортив один из ваших набросков, Повелитель. У этого чудовища, что висит прямо напротив входа, глаза сведены к носу и высунут язык. К сожалению, он расположен именно в том месте, где любой гость может его заметить. По всей видимости, он не слишком высокого мнения о посетителях Зала. — Сильвия остановилась и изучила Сэйтана с интересом, не уступавшим тому, с каким она смотрела на резное чудовище. — Впрочем, судя по всему, резчик не внес ничего своего, верно?

Сэйтан ощутил, как к щекам прилила кровь, и с трудом подавил готовое вырваться рычание.

— Нет.

— Ясно, — после непродолжительного молчания изрекла Сильвия. — Это был весьма интересный вечер, Повелитель.

Не зная, как понимать это замечание, Сэйтан проводил женщину и помог ей сесть в карету с излишней торопливостью, которую легко можно было назвать нарушением этикета.

Когда скрип колес наконец стих вдали, Повелитель вернулся к открытым дверям, жалея, что нельзя откладывать следующий разговор. Однако Джанелль была больше расположена к беседе в ночные часы, смелее открывая свою душу, пока тело прячется во мраке…

Резкий звук привлек его внимание. Задержав дыхание, Сэйтан повернулся к лесу, подступающему к Залу с северной стороны и граничащему с садами и лужайками имения. Он подождал немного, но странный звук не повторился.

— Ты слышал это? — спросил он Беале, стоявшего в дверях.

— Что именно, Повелитель?

Сэйтан покачал головой:

— Ничего. Вероятно, один из деревенских псов забрел слишком далеко от дома.