Суэйн патрулировал двор, не спуская глаз с шоферов, так как по своему опыту знал, что им нельзя доверять. Они входили в дом через кухню, и каждый из них мог легко улизнуть и незаметно утащить какую-нибудь серебряную вещицу. Кроме них, в доме было полно нанятой на один вечер прислуги: лакеи, похожие на королевских гвардейцев в своих напудренных париках, от которых весь пол в кухне был засыпан пудрой, так как именно там они их белили. Каждый из них мог оказаться плутишкой: никто по-настоящему не знал, где они были наняты, за исключением, возможно, агентств по найму. Ну и, конечно, гости, среди которых могли оказаться нечистые на руку или поддающиеся соблазну из-за отсутствия денег. Поди усмотри за всеми.

У него определенно было сегодня много работы, и он изо всех сил старался оправдать доверие лорда Маунтджоя.

Когда рукопожатия закончились, тетя Софи отпустила девочек.

— Можете заполнять свои танцевальные карты. Веселитесь, мои дорогие. — Она улыбнулась, увидев, как охотно девушки устремились в танцевальный зал. — Какими красивыми они выглядят, Маунтджой! — сказала она с довольной улыбкой. — Какие они молодые и невинные!

Ханичайл остановилась в дверях, ища глазами Алекса. Она заметила устремившегося к ней молодого человека и вежливо позволила ему записаться на вальс, но затем, стараясь отвязаться от назойливых кавалеров, решительно направилась сквозь толпу к Алексу. Она остановилась в шоке, увидев рядом с ним Анжу. Он писал свое имя в ее карточке, а она одаривала его соблазнительной улыбкой, которая всегда была у нее наготове для привлекательных мужчин, будь то официант, дизайнер одежды или член королевской семьи. Алекс вернул карточку Анжу, вежливо улыбнулся и отвернулся.

Он заметил, что Ханичайл смотрит на него.

— Ханичайл, — сказал он, и она могла поклясться, что переполненный народом зал внезапно стал совершенно пустым и они остались в нем одни: так проникновенно и интимно звучал его голос, когда он назвал ее имя.

Он взял ее руки в свои и легким поцелуем приложился к щеке. Не выпуская ее рук, он слегка отступил назад и посмотрел на нее. Покачивая головой, он рассматривал ее, удивляясь, до чего она стала хороша.

— Ты настоящая красавица, — сказал он нежным голосом.

— Кто бы мог такое подумать, — ответила она, вспомнив себя в тот момент, когда они познакомились.

— Я сразу понял, что ты совершенно другая. Вы только посмотрите на нее. Я оказался прав.

Ханичайл покраснела, но, вспомнив уроки тети Софи по этикету, поспешила сказать:

— Спасибо.

— Сколько танцев ты можешь мне обещать? — тут же спросил Алекс.

— Все, — ответила Ханичайл, протягивая ему карточку. Ее глаза светились счастьем.

Алекс Скотт никогда не терял дара речи. Он видел, что ее глаза говорили ему, и понимал, что именно сейчас он должен сделать выбор. Он мог позволить себе полюбить ее или немедленно уйти, выкинув ее из своей жизни. Она была слишком молода, слишком невинна для такого искушенного человека, как он. И однако, она влекла его больше, чем другие, чувственные и искушенные в любовных делах женщины, с которыми он привык проводить время. Но никому из них никогда не принадлежало его сердце.

— Может, два? — предложил он, помня о своей спутнице Джине Маттео, которую сопровождал на бал.

— Последний танец перед ужином? — спросила Ханичайл с надеждой, зная, что тогда она сможет удержать его около себя подольше.

Алекс колебался, думая о Джине, но она была его старой приятельницей и могла его понять.