— Я думала, что ты не приедешь, — ответила Ханичайл, едва дыша.

— Я обещал, что приеду. И с нетерпением ждал этого всю неделю.

— В самом деле? Правда?

Алекс рассмеялся, восхищаясь бесхитростностью Ханичайл; он любил ее за это.

— Правда.

— Все обедать, — позвал Билли. — Поскорее, а то повариха рассердится на нас за то, что мы испортили ее суфле.

Гости, смеясь, направились в дом.

— Я посадил тебя рядом с Алексом, — шепнул Билли Ханичайл, когда они проходили мимо него, и она ответила ему благодарной улыбкой.

— Как в старые времена, — сказал Алекс, усаживаясь рядом с Ханичайл за длинный дубовый стол. — Мы снова вместе обедаем. Только сейчас лучше знаем друг друга.

— Знаем? — Ханичайл вопросительно посмотрела на Алекса. — Мне казалось, что я знаю тебя, но только сейчас поняла, что это совсем не так.

— Возможно, как-нибудь я расскажу о себе, — задумчиво ответил Алекс, — но не сейчас. Давай не будем портить праздник.

Сидя в дальнем конце стола, Анжу из-под опущенных ресниц наблюдала за парочкой, удивляясь тому, что Алекс выглядит таким довольным. О чем он может беседовать с Ханичайл? Затем она обратила внимание на очень привлекательного мужчину, сидевшего рядом.

Обед прошел оживленно. Сначала подали сырное суфле под соусом из анчоусов, затем филе веллингтонской говядины, пудинг со сливками и йоркширский сыр, который, как сказал Билли, он купил специально для Лауры. Затем женщины пошли пить портвейн, предупредив мужчин, что выпьют только по бокалу, иначе им придется отправиться в постель, оставив мужчин одних.

В гостиной они сплетничали за бокалом вина, вскоре к ним присоединились мужчины и кто-то предложил играть в шарады.

После этого они играли в прятки, разбредясь по всему огромному старому дому в поисках потайных мест, что было хорошим предлогом для девушек найти темный уголок, чтобы остаться наедине с мужчиной и сорвать у него парочку поцелуев. Ханичайл не была исключением: она оказалась в бельевой вместе с Алексом, и он, заключив ее в объятия, крепко прижал к себе.

— Наконец-то я нашел место, где можно тебя поцеловать, — сказал он и тут же выполнил свое желание.

Ханичайл трепетала в его объятиях; в этом поцелуе участвовали не только ее губы, но и все ее существо, и это было чудесно.

— Попались! — сказала Анжу торжественным голосом, широко распахнув дверь. Она понимающе посмотрела на них, когда они отпрянули друг от друга, и Ханичайл выбежала в коридор. — Застала вас на месте преступления, — добавила Анжу, когда они все вместе были вынуждены вернуться в гостиную.

Закатав ковры, они ставили пластинки и танцевали. Постепенно пары медленно стали скользить к террасе, чтобы прогуляться по саду.

— Должно быть, я старею, — устало сказала тетя Софи Анжу. — Мне хочется лечь спать, а вам, молодым, танцевать всю ночь. Наверное, мне тоже этого хотелось, когда я была молодой.

— Пожалуйста, тетя Софи, почему бы вам не пойти спать, — предложила Анжу. — Мы знаем, как надо себя вести, и я обещаю, что мы вас не опозорим.

— Пожалуй, пойду, — согласилась тетя Софи, вставая с помощью тросточки, так как всю последнюю неделю ее беспокоил артрит. — Только не гуляйте допоздна. Помните, что ничто не делает девушку более красивой, чем хороший сон, — добавила она, целуя Анжу.

Анжу с удовольствием наблюдала, как тетя Софи, хромая, подошла пожелать спокойной ночи хозяину дома и Лауре. Затем она остановилась перекинуться словом с Алексом, сидевшим рядом с Ханичайл.