— Рассвет — лучшее время для верховой езды, — сказала Лаура. — Особенно когда это скаковая лошадь, а мне просто не терпится покататься на Лаки Дансер.

— А пока я предлагаю соревнование по триктраку, — сказал Билли, и они, разбившись на команды, стали играть на четырех досках. Все были очень удивлены, когда Алекс вышел победителем.

— Просто повезло, — скромно сказал он, но Ханичайл видела, что он был умелым игроком. — Я научился этой игре в юности, — добавил Алекс, — когда проводил долгие часы в море, плавая на грузовом судне.

Он в первый раз сказал ей что-то о своем прошлом, и она ждала продолжения, но он сменил тему:

— Но лучше всего я играю в покер.

— Спорим, что я побью тебя? — с вызовом произнесла Ханичайл.

— Господи, где ты могла научиться играть в покер?

— Ковбои научили меня, когда я была еще ребенком. После ужина они сидели на террасе и играли, а я смотрела, заглядывая им через плечо, и очень скоро поняла, как надо играть. Когда я стала постарше, они позволяли мне играть вместе с ними. Том был единственным человеком, который иногда мог победить меня. Так что берегись.

Затем они вместе с другими парами вышли в сад и стали прохаживаться среди розовых кустов.

— Уже поздно, — с сожалением сказал Алекс. — Мне следует отвести тебя в постель.

— Но мне не хочется расставаться с тобой.

— Всегда наступает завтра, — заметил Алекс, чувствуя себя счастливым, потому что знал, что так оно и будет. Он поцеловал Ханичайл и почувствовал, что не хочет с ней никогда расставаться.

Они вернулись в дом, и Ханичайл с беспокойством спросила:

— Не заметно ли по мне, что я только что целовалась?

— Я на это очень надеюсь, — ответил Алекс с улыбкой, но затем, откинув с ее лица волосы, дал ей свой носовой платок, чтобы она могла стереть с лица расплывшуюся помаду, и снова поцеловал ее в кончик носа.

— Спокойной ночи, Ханичайл, — сказал он, подведя девушку к лестнице, а про себя снова подумал, что сегодня он счастливейший из мужчин и этот день никогда не забудет.

Когда Ханичайл вошла в комнату, Лаура была уже в ночной рубашке.

— Ну? — спросила она нетерпеливо. — Он поцеловал тебя?

Ханичайл покраснела, и это послужило ответом.

— Я знала, что это случится, — торжественно заявила Лаура. — Он весь вечер не спускал с тебя глаз. А Билли приберег наш первый поцелуй на завтра, когда мы отправимся в конюшни. Он сказал, что таким образом скрепит наши судьбы, наши вместе с лошадьми, потому что скоро я буду ухаживать за ними.

— Он сделал тебе предложение? — удивилась Ханичайл.

— Уже несколько раз. — Лаура с удовольствием потянулась и легла в постель. — Ну разве мы не счастливейшие из девушек? — спросила она сонным голосом. — И все благодаря лорду Маунтджою.

Готовясь ко сну, Ханичайл надеялась, что будет такой же счастливой, как и Лаура.

Билли ждал Лауру в конюшне еще задолго до восхода солнца. Его конь, черный как смоль гунтер с беспокойным взглядом по кличке Монстр, нетерпеливо бил копытом, стремясь поскорее на волю. Билли почистил его щеткой, потрепал по холке и пошел взглянуть на своего нового жеребенка, у которого пока еще не было имени, но на которого Билли возлагал большие надежды.