— Пусть и остается заместителем-товарищем, он и так очень быстро поднимается — за один год два чина получил. Ну, и я могу не справиться, тогда и Апраксину откроются пути, — озвучил я модель «мальчик хочет большого дела — дай ему, а наиграется, забери».

— Ну, хорошо. Тогда нужно тебе дать чин генерал-аншефа, а ты мал годами, — согласилась императрица.

— Как Великий князь могу пока занять сию должность, — я не смог скрыть радость и улыбался во все зубы, кстати, в отличие от Екатерины, у меня были великолепные зубы. У жены, что не месяц, так новый флюс, и дырявила она их гвоздем, пока я не заметил [исторический факт].

— Ну, хорошо. И я даровала чины Румянцеву и еще десяти офицерам по твоему прошению. И, если был не Иван Иванович Неплюев, безмерно мной уважаемый, который ходатайствовал, то не получил бы Петр Румянцев чин генерал-поручика, перешагнув генерал-майора. И этот… Суворов. Сразу в подполковники, да на полк поставленный. Петруша, они будут разжалованы, если не помогут в должной мере Неплюеву. Уясни и ты это, а то будешь командовать токмо потешными голштинцами, — Елизавета отмахнулась, мол — иди уже и так много получил.

— Прости, государыня за дерзость, — я поклонился.

— Не пугай меня, Петруша, когда ты так говоришь, я страшусь, что собираешься пошатнуть устои державы моей, — напряглась императрица, после неродственного обращения. Она уже привыкла к более фривольному стилю общения.

— Тетушка, нельзя принимать запрет иметь землю только лишь дворянам, так мы станем душить торговлю и коммерцию. Вот взять промышленника Твердышева, с коим я дела веду. Он не дворянского сословия, но помогает и армии провиантом и подати платит привеликие в казну Вашего Величества, у него партнер Мясников тако же много делает и торговлю ведет в самых дальних окраинах твоей державы, такие люди есть повсеместно и решить проблему, наделив часть из них дворянским сословием, нельзя. Так обесценится и дворянство, — я выдохнул, заканчивая свой спич и ожидая гнева.

— А вот так мне Бестужев и не прояснял проблему, а Петр Шувалов так же ратует за торговлю, но не связывает ее с иманием земли подлым сословием. Я не приму сей закон, а отправлю его в Сенат, да скажу, чтобы и твои слова учли, но… — Елизавета улыбнулась. — За это и ты поставишь на подушный налог тех немцев, что пришли к нам, а не станешь их освобождать от подати на десять лет и примиришься с Адмиралтейств-коллегией, а то они уже жалуются, что корабли строятся без их ведома, да верфи не принимают флот на ремонт.

И как же понимать «за это», ну неужели не ясно, что запрет иметь земли и крепостных кому либо, кроме дворян — путь в никуда. Где брать рабочих, как строить новые заводы? Да, большинство промышленников — дворяне, но социальная лестница, хоть какая, должна быть. Демидовы вначале стали крупнейшими промышленниками, а после получили потомственное дворянство и такие примеры еще были. Да и в старых семьях не всегда рождаются достойные продолжатели дела родителя. Яркий пример — свара с наследством Демидовых. И вообще, хорошо бы иметь рынок труда, пусть и в урезанном виде, в рамках крепостничества, но наемные работники, как сословие, должны появляться, а то так и будет, что основной доход государства — подушная подать, а не прогрессивная торговля.

Но больше занимал вопрос о становлении меня президентом Военной коллегии. По Сеньке ли шапка? Понимаю, что дали дитятке поиграться, посмотреть чего недоросль стоит. И потерпеть тут хоть маломальское фиаско будет означать то, что к серьезным делам меня не допустят.

Что такое быть президентом Военной коллегии, то есть министром обороны, в этой истории, где страна больше нападает, воюет или готовится к войне, чем поступательно развивается? Это большие деньги: плюс-минус шестьдесят процентов всех поступлений в казну, в военное время и того больше, рабочая сила, огромное количество людей.