Он дал ей подойти, не двигаясь, пока она шла к нему. Был момент, когда Хонор испугалась, что она приняла неверное решение, что риск слишком велик. Ей показалось, что за те несколько секунд, когда хищник в нем одержал верх, у нее нет шансов победить его. Тут она оказалась достаточно близко, чтобы прочесть его взгляд, и в эту минуту уже ничто не могло удержать ее, и она бросилась в его объятия. Его руки сжали ее с успокаивающей настойчивостью.

— Прости меня, Кони, — прошептала она, задыхаясь. — Я не хотела давить на тебя сегодня утром. Конечно, я выйду за тебя, если ты все еще этого хочешь. Мы созданы друг для друга. Не знаю, почему я в этом сомневалась. Я знаю, ты отдашь мне все, что можешь. Я понимаю, ты не стал вы говорить об обязательствах, если бы не относился к этому серьезно. Чего еще я могу хотеть?

Он с силой погладил ее по спине.

— A как насчет доверия? — Голос его был хриплым от едва контролируемых эмоций.

Она подняла голову от его плеча, глаза ее расширились

— Ты же доверяешь мне, разве нет?

— Думаю, что да, Хонор, — простонал он, снова прижимая ее голову к своей рубашке. Его пальцы запутались и ее волосах.

— Я был чертовски уверен, что доверял тебе больше, чем кому бы то ни было, и дольше, чем я могу вспомнить. Но, в конечном счете, догадываюсь, я не доверял тебе полностью.

Ее охватила паника.

— Но почему? Что такого я сделала, что заставило тебя думать, что я тебя предам? Я думала, все совершенно ясно между нами. Я люблю тебя, Конн.

— В это-то я и не хотел верить. Я не верил, что ты отдаешь отчет своим словам, потому что ты говоришь о чувстве, в существование которого я никогда не верил. Я выбежал из твоей квартиры сегодня утром, думая, что ты просто пытаешься заставить меня сказать слова, которые ты хочешь услышать, и что ты хочешь их услышать, потому они дают тебе некоторую уверенность в том, что ты имеешь надо мною власть.

— Нет…. — начала она отчаянно, но он ласково закрыл ей рот ладонью.

— Даже хотя я был в ярости, должен признать, ты имела право знать, что я вовсе не собираюсь доминировать в наших отношениях.

— Я пыталась, но не потому что хотела контролировать тебя, — объясняла она в отчаянии.

— Понимаю, — согласился он хрипло, сцепив пальцы у основания ее шеи и наклоняясь, пока не коснулся свои лбом ее лба. — Теперь я понимаю. Я не доверял тебе до такой степени, что не вполне верил твоим чувствам. Я старался делать вид, что чувствую к тебе то же, что ты должна чувствовать к тебе. Ты либо обманываешься или драматизируешь, либо стараешься вбить клин в наши отношения. Я не верил, что ты просто влюбилась в меня.

Хонор услышала в нем болезненную грусть и обхватила руками его талию.

— А теперь? — прошептала она робко, ее глаза заблестели от непролитых слез.

— Я верю тебе, милая. Действительно, верю.

Он приподнял ее подбородок большими пальцами для быстрого и страстного поцелуя, который передавал всю полноту его чувств. Когда он оторвался от ее губ, хрипло продолжил:

— Я хочу все, что ты можешь мне дать, включая то, что ты называешь любовью. Я до сих пор не вполне уверен, что ты имеешь в виду под этим, но я этого хочу.

— Это твое. Кони. Всегда будет твоим.

Он кивнул:

— Я отдам тебе все, что смогу, взамен, милая моя.

— Знаю.

— Я еще не уверен, что это включает. Это тебя задевает? Терпеть не могу делать тебе больно.

— Нет, — отрицала она. — Ты не сделаешь мне больно, если ты отдашься мне целиком. И я знаю, что ты так и сделаешь. С тобой по-другому не будет.