Но в тот день она могла думать лишь о том, как она влюбилась в человека, который явно хотел лишь мщения.

6

Хонор была в старых джинсах и изумрудно-зеленом топе с рукавом «летучая мышь», когда пошла открывать дверь в шесть часов. Она стянула волосы в строгий пучок у основания шеи.

По ее наряду было сразу видно, что она не одета для вечернего выхода. Конн бросил взгляд на ее неулыбчивое лицо и вошел.

— Надо понимать, сегодня вечером мы остаемся дома? — невозмутимо спросил он, стягивая свой безупречно сшитый темный льняной пиджак.

— Думаю, нам нужно поговорить, Конн. — Хонор была довольна, что ее тон остался спокойным.

Она смотрела, как он бросил пиджак на стул, и восхищалась тому, как непринужденно он чувствовал себя в ее квартире. Да уж, он без колебаний вторгся в ее личное пространство.

Он искоса посмотрел на нее оценивающим взглядом и легко опустился в кресло:

— Что-то не так, Хонор?

Она сделала глубокий вдох, снова подошла к окну и уставилась в темноту.

— Именно об этом я и хотела спросить тебя, Конн.

— Теперь ты говоришь загадками.

Она услышала острую настороженность в нем и удивилась.

«Он достаточно хорошо знает меня, чтобы понять, что все очень серьезно», — подумала она уныло.

— Ты никогда не говорил, что носишь фамилию Стоунер, — произнесла она спокойно.

Последовала секунда мертвой тишины. Хонор боялась пошевелиться.

— Фамилия Стоунер никогда не была моей.

Дикая надежда возродилась в ней, несмотря на все старания скрыть ее. Хонор с удивлением развернулась:

— Разве ты не сын Ричарда Стоунера?

— Я его сын.

Надежда умерла.

— Понятно.

— Во всех отношениях, которые имеют значение, Ричард Стоунер был моим отцом. Мне было двенадцать, когда моя мать вышла за него замуж. Мой настоящий отец был убит, когда я был младенцем, но она никогда не хотела, чтобы я забыл о его существовании. Стоунер согласился с ней, поэтому официального усыновления не было. Но я вырос, считая Ричарда Стоунера человеком, на которого я хотел бы быть похожим.

Хонор пристально смотрела на твердое как гранит выражение лица мужчины, которого она любила, и поняла, что больше нет причин надеяться. Однако ее упрямый характер настаивал на выяснении всех обстоятельств этого дела, и она помимо своей воли задала следующий вопрос:

— Ты знал, кто я такая, до того, как познакомился со мной?

Он откинулся спиной на кресло, наблюдая за ней прищурившись:

— Сегодня ты была занята.

— Просто ответь на вопрос, — попросила она.

— Знал. Знал вот уже несколько месяцев.

Она на мгновение закрыла глаза и снова повернулась к окну, сжав руки перед собой.

— Кроме того, чтобы заставить чувствовать меня круглой дурой, чего ты планировал добиться, Конн? — настойчиво спросила она.

Он бесшумно встал из кресла, и Хонор не поняла, что он подошел к ней близко, пока не заговорил всего в нескольких дюймах от нее.

— Правда в том, что я на самом деле в самом начале не знал, чего хочу от тебя. Я знал только, что нужно кое-что выяснить между твоей семьей и моей.

— Ты хотел мести. Ты веришь, что мой отец предал твоего, — прошептала она решительно.

— Официальное расследование, произведенное той ночью, пришло к заключению, что между партнерами возникла ссора, что Ник Мейфилд задумал убить моего отца и завершить продажу оружия в одиночку. Что-то пошло не так. Ричарду Стоунеру удалось сделать пару выстрелов, прежде чем он умер, и никто не вышел оттуда живым.