Конн понимал, что некоторые вещи уже ясны. Он знал без тени сомнений, что хочет ее. Он смирился со своей потребностью защищать ее. И он больше не старался игнорировать странное чувство собственничества, которое он испытывал по отношению к ней.

Но другие образы в зеркале были еще нечеткими и размытыми. Он не был уверен в чувствах Хонор к нему, была лишь уверенность, что он может заставить ее превосходно отвечать ему в постели.

Когда он сказал, что, соблазнив ее, понял, что все переменилось, он не лгал. Все действительно переменилось. Но она могла и не осознать, что все основательно переменилось не только для него. Все также кардинально изменилось для нее.

По крайней мере, Конн допустил в миг предельной честности перед самим собой, что он очень сильно хотел так думать. Возможность того, что занятия любовью не были столь впечатляющи и значительны для Хонор, какими они стали для него, вызвала тошнотворный страх у него под ложечкой. Он выпил еще скотча, чтобы заглушить этот страх.

«Есть другие свидетельства этой уверенности, — уверял он себя. Он почувствовал в ней цельную натуру, которую не ожидал найти в дочери Ника Мейфилда. Когда она была сним, у него возникало чувство, что так и должно быть, которого он не мог объяснить. Ему нравилась выразительность ее карих глаз, и ему понравилось, как она побежала к нему в тот вечер, когда парень в пикапе напугал ее. Конн решил, что ему нравится изображать из себя героя и защитника. Он оценил храбрость, которая потребовалась ей, чтобы попробовать выплатить долг Грейнджеру от имени ее сестры. Казалось, многое в ней притягивало его.

По этим причинам и по тысяче других он говорил себе, что ему нужно время, чтобы переоценить ситуацию. Но сегодня что-то произошло, что украло этот фактор у него. Как, черт возьми, она узнала, что он сын Ричарда Стоунера? Для памяти: ему нужно выяснить это, когда он в следующий раз увидит ее. Вероятно, ипподромные сплетни.

Зловеще поджав губы, Конн заказал еще порцию скотча и подумал о предстоящем ужине в полном одиночестве. Может, ему следует просто остаться здесь до тех пор, пока не настанет время идти наверх и ложиться в одинокую постель. В хорошем скотче много питательных веществ.

В нескольких кварталах от отеля Конна Хонор заперла дверь своей квартиры и подняла красный кожаный чемодан, стоящий у ее ног.

Она оставила сообщение для Адены на автоответчике сестры. Адена справится, если что-то произойдет в ее квартире. Хонор отнесла чемодан в гараж и запихнула его в багажник «фиата». Затем она скользнула на сиденье водителя и завела мотор. Ее ждет долгая поездка, но у нее будет достаточно времени, чтобы подумать по дороге.

Она была так глубоко погружена в свои сбивчивые мысли, что не заметила черного пикапа, следовавшего за ней, пока не оказалась у развязки скоростной автострады. Когда, случайно бросив взгляд в зеркало заднего вида, Хонор заметила пикап, желудок ее неожиданно сжался в комок от страха.

«Ты не можешь быть уверена, что этот тот самый грузовик», — сказала она себе. Она не могла разглядеть номерного знака, а Конн тем вечером упомянул, что у черного пикапа, который преследовал ее до дома, не было номеров. Однако сейчас было темно, и она не могла быть уверена в отражении в зеркале заднего вида.

Напряжение ее удвоилось, когда она подумала о том, что именно ее выбрал самый настоящий сумасшедший. А что, если этот спятивший решил ее всюду преследовать и терроризировать.

Можно было бы попробовать подъехать к полицейскому участку и посмотреть, что произойдет», — подумала Хонор, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев.

Как раз когда она решала, какое из ответвлений главного шоссе может привести ее к полицейскому участку, грузовик отстал, пропуская вперед несколько машин. Два других транспортных средства заполнили пространство между ней пикапом, и Хонор немного расслабилась.