— Я думал, мы с Грейнджером договорились, — сказал Конн, повысив голос, чтобы его было слышно сквозь всевозрастающий шум прибоя. — У меня создалось впечатление, что мистер Грейнджер дорожит своими партнерами.

Вооруженный бандит гнал своих пленников на пляж, где фактически не было никакого укрытия, за которым отчаявшийся человек смог бы спрятаться. Песок стал препятствовать быстроте их передвижения, о нзасыпался в ботинки Конна и вынуждал Хонор время от времени спотыкаться.

— Мистеру Грейнджеру не понравилось, как ты ведешь дела, слизняк. Он велел сказать тебе, что ты больше не будешь путаться у него под ногами после сегодняшней ночи. Теперь иметь дело с Грейнджером буду я, — добавил юнец с гордостью.

Конн схватился за этот самонадеянный намек.

— Грейнджер доверил тебе позаботиться нас?

Рядом с ним охнула Хонор, когда случайно наткнулась ногой на кусок дерева, выброшенного волной. «Другая на ее месте вряд ли вела себя так, — с удовлетворением отметил Конн. — Она до смерти напугана, но не паникует».

Он почуствовал собственническое восхищение ее самообладанием. Истеричной женщины ему толко не хватало! Следующие нескольку минут будут чрезвычайно рискованными.

— Грейнджер передал, что дает мне шанс доказать, что я сумею выполнить для него работу, — объяснил бандит. — И могу с нами поспорить, я своего шанса не упущу. Попасть к Грейнджеру — это быстрый способ разбогатеть, а я об этом мечтаю.

В первый раз заговорила Хонор, оглядываясь через плечо, стараясь рассмотреть лицо человека в бледном свете луны. Было холодно, и ледяной бриз сдувал капли воды с волн. Хонор снова задрожала под рукой Конна.

— Это ты — человек из черного пикапа, который преследовал меня до дома тогда ночью, верно?

— Правильно поняли, леди.

— И ты также ехал за ней из Пасадены? — вставил холодно Кони.

— Должен был увидеть, куда вы направляетесь. Мы знали, что, куда бы ни покатила эта девка, за ней непременно поедешь ты.

Кони несколько секунд обдумывал эти слова.

— Это правда?

— Тебе следовало оставаться в своей команде, Ландри. Не стоило пытаться соваться к Грейнджеру. Он — большая шишка.

— Я не понимал, что он настолько расширил поле своей деятельности, что включил сюда вещи подобного рода, — сухо согласился Конн. — Но догадываюсь, что для него это достаточно безопасно. В конце концов, это же ты рискуешь.

Бандит сошурил глада и лунном свете. Конн видел жаркий, напряженный гнев на лице парня и то, как он неловко поднял револьвер.

— Ничем я не рискую, Ландри. Я же сказал тебе, Грейнджер большая шишка. Он все спланировал. Мне только нужно выполнить все его инструкции, и все будет прекрасно. Легче легкого.

— Грейнджер стал большой шишкой только по той причине, что платит таким, как ты, чтобы они шли на риск вместо него, — спокойно указал Конн.

— Заткнись, если не хочешь, чтобы это произошло здесь и сейчас, — проскрежетал юнец.

— Надо понимать, что «здесь и сейчас» — это не совсем то, чего хочет от тебя Грейнджер? — парировал Конн.

Он сам почувствовал, как на него наваливается ярость, и удивился этому. И не только потому, что понимал, что глупо было доводить ситуацию до крайности. Более того, он сконцентрировался на презрении к себе за то, что не сумел надлежащим образом защитить Хонор. «Она — моя женщина, — упрямо подумал он. — И моя обязанность — защищать ее».

И все же он допустил, чтобы безрассудная страсть и противоречивые чувства, что его предали, и необъяснимое доверие захлестнули его обычно хладнокровную рассудочность до такой степени, что он подвергает Хонор опасности.