— Спасибо. Теперь я в порядке, — говорю я ему, пытаясь сохранить все же свое достоинство, насколько могу, поскольку чувствую на себе глаза всех посетителей. И пока он возвращается на свое место, я делаю еще глоток воды.

— По-видимому, части моего тела тоже вне списка, — замечает он.

Я говорю первое, что приходит мне в голову:

— Если рестораны не твое, тогда чем ты зарабатываешь на жизнь?

Он беззаботно пожимает плечами.

— Я не зарабатываю на жизнь.

— Наверное, это классно, — саркастически говорю я.

— Ах, ты одна из тех, кому успели промыть мозги, что тяжелая работа равна респектабельности. Что жизнь без работы напрасна и бесполезна.

— Мне было бы очень скучно, если бы я не работала.

— Насколько скучной должна быть твоя жизнь, если только в работе ты получаешь максимальное удовольствие.

Прежде чем я собираюсь ответить, официант приносит большое блюдо сырой говядины, нарезанной тонкими, почти прозрачными ломтиками, украшенной листьями рукколы и пармезаном. Листья блестят от оливкового масла, капающего с них. Официант ставит блюдо посередине стола и перемалывает в мельнице перец над ними. Данте выжимает лимон.

— Buon appetito, — говорит он с улыбкой.

— И тебе, — отвечаю я и засовываю шелковистый ломтик мяса и листья в рот.

— Ну как?

— Очень вкусно, — честно произношу я. Мы прикончили блюдо за рекордно короткие сроки, и я расслабляюсь на стуле, пока убирают наши тарелки.

Официант тут же возвращается с маленькими мисками, там что-то похожее на томатный суп.

— Это томатный суп?

— Это томатный суп, помидоры обжариваются медленно. Здесь делают его исключительно хорошо, я хотел, чтобы ты попробовала, — объясняет Данте.

Я беру ложку тягучей жидкости. Вкусно.

— Ммм… очень вкусно.

Данте усмехается.

— Знаешь, этот суп называют pomme D’amour афродизиаком?

— Как будто тебе нужно что-то подобное, чтобы зажечь твое сексуальное влечение, — смеюсь я.

— Я пытался зажечь твое, — отвечает Данте.

Я делаю вид, что меня это не интересует.

— Тогда лучше попроси их принести огромное ведро.

— Ты смертельно ранила меня своими словами.

— О, явно это не так. У тебя кожа толще носорога.

Он откидывает голову назад и смеется.

— Ты мне нравишься.

— Ну, тебе то же самое я сказать не могу.

Он наклоняется вперед и у меня дыхание замирает.

— Мне не нужно, чтобы я тебе нравился, bella. Мне нужно, чтобы ты хотела меня.

Я кладу ложку на стол.

— Я не буду с тобой спать, Данте, больше никогда. Мне казалось, что я ясно выразилась.

Он протягивает руку, дотрагиваясь пальцами до моей щеки. Мне хочется прижаться к его ладони, но я не должна, хотя и таю от его прикосновения.

— У тебя истинный английский розовый цвет лица. Мне кажется я никогда не видел настолько тонкую кожу.

— Я не буду с тобой спать, Данте. Я говорю вполне серьезно.

— Я знаю, — мягко отвечает он, глядя мне в глаза. Я чувствую себя загипнотизированным кроликом, не в состоянии отвести взгляд. Он убирает руку, и уголки его губ приподнимаются вверх. — Ешь суп.

Я отрываю от него взгляд и перевожу на густую красную жидкость в своей миске. В следующий раз, когда я поднимаю голову, мой пульс возвращается в норму.