— Поверь мне, это будет самый плавный полет, который у тебя когда-либо был, — уверяет он. Я смотрю на лобовое стекло, удивляясь про себя, насколько изменилась моя жизнь, пока он вылезает из машины и подходит ко мне, чтобы открыть дверцу. — Пойдем, я познакомлю тебе со своей маленькой игрушкой.

— Если ты разобьешь эту штуку, и я умру, я… Я буду преследовать тебя вечно, — предупреждаю я, он берет меня за руку и помогает мне вылезти из мягкого, глубокого кресла.

— Договорились, — бормочет он, прижимая меня к себе.

Он такой теплый, руки такие уверенные и сильные. Я заглядываю ему в глаза. На солнце он выглядит как потрясающая греческая статуя. Каждая линия совершенна. Мне хочется пососать его губы, хочется проглотить его… испить.

Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел, как я влюблена в него. Делаю вид, что нахмурившись внимательно разглядываю сиденье машины.

— Скоро я стану такой огромной, что не смогу самостоятельно выйти из этой машины.

— Тогда мы будем ездить на Bentley, и я приклею на бампер одну из этих смешных наклеек «Беременная женщина на борту», — поддразнивает он, и я чувствую его теплое дыхание на своей шеи. Наконец, я отлипаюсь от него, и мы идем к трапу самолета, к моему облегчению, по стойке смирно стоит человек в форме пилота и стюардесса. Может, Данте пошутил надо мной.

— Я точно вижу пилота?

— Да, он — пилот.

— Значит ты не будешь управлять самолетом? — С надеждой спрашиваю я.

— Извини, он второй пилот.

Внезапно я чувствую, как в глазах собираются слезы, поэтому останавливаюсь.

— Что случилось, bella?

— Я… Я… не знаю, — говорю я, слезы текут по щекам. — Я никогда не была такой. Обычно я сильная и уверенная. Должно быть, гормоны сходят с ума, но мне кажется, лучше бы ты оставался тем умасливающем ублюдком-плейбоем, чем сейчас.

— О, детка, — нежно говорит он, вытирая слезы с моих щек. — Я все тот же самоуверенный ублюдок-плейбой. Ничего не изменилось.

Я поднимаю взгляд к его глазам. На солнце они, словно расплавленное золото, магические. Бесконечно могу в них смотреть.

— Я не готова встретиться с твоими родителями.

— Как ты училась плавать, сначала начала барахтаться одной ногой, потом другой или прыгнула сразу?

— Прыгнула сразу, — отвечаю я.

— Я так и думал. Во дворце ты не встретишь ни одного человека, который будет лучше тебя. Тебе не нужно ничье одобрение. Даже моего отца. Просто будь собой, и ты очаруешь всех. И я буду рядом все это время. Ничего не случится.

Я всхлипываю.

— Ты мне доверяешь?

Я медленно киваю. Никогда не думала, что, на самом деле, буду ему доверять, причем полностью и безоговорочно.

— Вот это моя девочка, — говорит он, беря меня за руку и ведя вперед.

Данте кивает человеку в форме пилота.

— Доброе утро, Капитан. План полета согласован и с таможней все улажено?

— Все готово, Ваше Высочество. Как только вы подниметесь на борт, мы взлетим. Вы будите пилотировать самолет?

Я задерживаю дыхание. Пожалуйста, скажи «нет».

Данте смотрит на меня и медленно улыбается.

— Нет, — говорит он, не отрывая от меня глаз.

Мы поднимаемся по трапу и входим в салон. Напоминает роскошную вытянутую комнату с кожаными диванами и столиками, шкафчиками, заполненными хрусталем.

— Не желаете ли выпить прежде, чем мы взлетим? — с улыбкой спрашивает стюардесса, подойдя к нам.