— Когда вы приехали, мастер Рил? — спросил Драндл.

— Около часа назад. Обнаружил дядино письмо, а также твою записку, и тут же прибежал. Как он, Драндл?

— Неважно. С каждым днем ему все хуже. Но, надеюсь, вы сможете укрепить его дух, а то и наставить его на путь выздоровления. Идите же наверх, сударь. Он хотел видеть вас в тот же миг, как вы появитесь.

Феннахар кивнул и взбежал по главной лестнице, прыгая через две ступеньки. Он сразу направился в спальню дяди. Помедлив у дверей, чтобы стереть обеспокоенное выражение с лица, постучал. Слабый голос пригласил его войти. Феннахар вошел и застал Непревзойденного Джинзина Фарни сидящим в постели. Только большим усилием воли племяннику удалось не выказать потрясения, которое вызвали в нем перемены, происшедшие с дядей. Джинзин Фарни всегда был человеком подвижным, плотного телосложения, с мощной грудной клеткой. Лицо его, прежде широкое, с крупными чертами и ярким румянцем, осунулось и стало серым, глаза запали, щеки ввалились. Тело стало худым и вялым, руки — костлявыми, а пальцы — похожими на когти. Лишь небольшие черные глаза, в которых всегда играла ирония, загорелись при виде молодого человека.

— Наконец-то ты вернулся, — воскликнул он. — Не спешил? Чем занимался на этот раз?

— На этот раз — руинами Дайпуля, дядюшка.

— Снова руины? Не надоело еще? Это твоя четвертая экспедиция за два года. Когда же ты перестанешь болтаться по свету, мальчик? Тебе же принадлежит особняк Фарни, и ты здесь, в Ланти-Юме, очень нужен. Пора тебе остепениться и как следует взяться за управление вотчинами. Если состояние нашей семьи придет в упадок — это случится по твоей вине, из-за твоего пренебрежения обязанностями.

— Ой, перестаньте читать мне проповеди, дядюшка. Вы не хуже меня знаете, что моему брату Фреву можно доверить управление имуществом. К тому же он это страшно любит. Это дело ему по плечу, он с ним прекрасно справляется. Лучше, чем я. Собственность Феннахаров не пострадает от моего отсутствия. Наоборот — скорее выиграет. Да вам это и самому известно.

— Да, но я не был уверен, что это известно тебе. — Слабая улыбка растянула бледные губы Фарни. — Но шутки в сторону. Ты не можешь так просто освободиться от своих обязанностей. Сколько тебе?.. Лет сорок?

— Тридцать пять.

— Пора остепениться. Найти жену. Произвести на свет наследника. И пожалуйста, не уверяй меня, что и это может сделать Фрев. Титул на тебе.

— Никогда я его не желал, не ожидал и не готовился к нему. Как жаль, что умер бедняга Стиксен! А что до женитьбы — так мне некогда, дядюшка.

— Разве тебе не хочется обзавестись семьей, Рил? Ты ведь не какой-то там женоненавистник, правда?

Феннахар как-то странно поежился.

— В общем — нет. Но, по правде говоря, за последние пять лет, мне не довелось встретить подходящую женщину.

— Да ты за последние пять лет почти здесь и не был. Во всяком случае, дело не только в том, чтобы она нравилась. Во многих знатных семьях есть сейчас дочери подходящего возраста. Почему бы не взять в жены одну из них — и все? Что из пустяка делать проблемы?

— Вам-то, может быть, и просто. Вам ведь не предлагают связать жизнь с какой-нибудь хихикающей девчонкой шестнадцати лет.

— Ну не век же ей будет шестнадцать, как бы она ни старалась. Терпение, друг мой, терпение.

— Я несколько староват для таких девчонок, дядя Джинзин. У меня нет с ними ничего общего.