Пожалуй, это был выход. Но следовало внимательно отнестись к выбору разведчиков. Нельзя посылать тех, кто ввяжется в драку.

— Если позволите, то у меня есть имена тех, кто наиболее… — словно угадал мои мысли Фанго.

Я прервал его взмахом руки.

— Всё в моих покоях. Волок, зови слуг. Сегодня тренировки не будет.

Я предполагал, что до появления Аста на берегах Долины Караэна пройдёт не меньше месяца. Да и само это появление меня не особо беспокоило. Очередной набег. Даже если войдёт в десятку крупнейших — это ничего не меняло.

Но целая армия сорских пиратов…

Единственное, что про них Магн мог сказать точно — эти ублюдки умеют устраивать настоящее опустошение.

Аст Инобал ошибся.

Не впервые — но сейчас особенно громко.

Я стоял у окна, над болотой истаивали последние клочья утреннего тумана. На стенах стояли только сонные страники. Ворон улетел.

Аст, похоже, начал делать ошибки. Видимо, до этого он следовал плану своего отца. Или его советников. А теперь, когда его план стал рушиться, запаниковал. И не понимает, что он хочет сделать. Он планирует наступить на самую главную артерию, что питает Караэн — судоходный канал, по которому текут сольдо, зерно, вино, ткани, сплетни, долги и влияние. А ещё — кровь. И если кто-то попробует эту артерию перерезать, — кровь пойдёт не только из Караэна.

Пока это была война между мной и домом Инобал, или между Астом и Магном, многие могли себе позволить играть в наблюдателей. Делать ставки, шептаться в гостиных, финансировать обе стороны. Да, кое-кто даже рисковал поддержать открыто — особенно если был мал, обижен или просто глуп. Но пока это касалось лишь отдельных имён — все играли.

Теперь же пираты угрожают караванам всех. Всем речным портам. Всем родам. Всем складам. Всем всадникам, ремесленникам и купцам, чьи подвалы полны товаром, ещё не проданным. А значит — деньгами.

И когда это касается всех — Караэн показывает, на что способен.

Я уже видел это однажды. Тогда, когда Гонорат, устроил свое маленькое восстание. Он хотел больше власти, больше влияния, больше всего. И, больше всего, справедливости. Все её хотят. Жаль, что она часто бывает своей для каждого. Его поняли неправильно. Его — увидели как узурпатора. Как того, кто хочет заявить свои права силой. Того, кто хочет встать рядом с потоком денег и решать, куда и к кому он должен течь.

И этого было достаточно.

Караэн — не армия. Это сеть. Ткань. Корни, пронизывающие Долину. Он может быть мягким, вялым, торгующим. Но если ударить по нерву — он отвечает, как организм. Быстро. Грязно. И с удивительным единством. Как волк, которому наступили на лапу.

Тогда — Гонората смяли. У него была неплохая армия. У него были наёмники, союзники, деньги. Всё было. Но он не учёл одного — если хотя бы раз дать городу повод встать единой силой, он это сделает.

И теперь Аст Инобал сделал то же самое.

— Я могу снять с Горящего Пика двадцать пеших латников. Они будут хорошо одоспешены, даже в кирасах. И десяток арбалетчиков, — докладывал Леон за моей спиной. Адель сидела на стуле у большого стола, на котором по-хорошему должна была лежать карта. Но её ещё не нарисовали. Вокула и Фанго прятались в тенях, таясь за треножниками с благовониями. — И ещё сотню с малых укреплений. Их можно оголить полностью — всё равно не удержатся против такой армии…

— О, сотня вооружённых слуг! — хохотнул дядя Гирен. Пригладил усы и отпил вина. — Это всё меняет.

— Сделайте это, сеньор Леон.