— Это твой человек выступил с речью против закона, — прошипел Маэль Лесан.

— И как! — Треве чувствовал, где проходит грань. Он опасался в этой комнате только двоих — меня и Лесана. Меня — всерьёз, и потому скрытно. Лесана — на показ, и потому старался держаться чуть подальше. — «Этим законом вы заставите каждого бедняка, что отрезал сухую ветку, выбирать — стать ли преступником, или отдать то, что нужно самому?» До сих пор горжусь этими словами. Хороший довод, понятный всем — и объясняет нужный лишь немногим результат.

— Я понял, — внезапно сказал Вермер Вирак.

Сомнения мелькнули не только в моих глазах. Вермер встал. Его оруженосец тут же подал кубок. Это стало сигналом — вокруг зашевелились слуги других родов. Вирак отхлебнул, прошёл к Дйеву, и — к немалому изумлению его людей — протянул ему свой кубок. Сам взял другой.

— Зачем вам замок, сеньоры? — спросил он, оглядывая остальных. — Можно ведь купить коня, доспех, землю. Много всего. Что может быть глупее, чем вкладывать серебро в камни? Покупать камни и складывать их друг на друга?

Этвиан хлопнул по столу:

— И это будет казаться глупостью тому, кто ни разу не видел замка! — он рассмеялся. — Даже если рассказать — он не поймёт, пока не увидит.

— Я видел замки, — глухо отозвался Маэль Лесан. Его голос — как шелест осенней листвы, перекрывающий трели птиц. — Итвис хотят себе королевство.

Я пожал плечами под взглядами.

— Скорее, Золотую Империю. Мне нравятся дороги, гарнизоны, налоги. Для этого нужны писари…

— У нас уже есть герцогство, — перебил меня Роннель. — Можно начать с этого.

— Герцог должен быть выборным! — рявкнул Вирак. — Я не хочу, чтобы из-за слюнявого идиота мы превратились в Вару!

— Железная Империя уже сорок лет выбирает себе нового императора, — хмыкнул Треве.

— Потому что нет достойного, — ответил Роннель. — Регента, Дожа, Золотого Императора, даже Короля выбирает Совет. Совет фей, и все же, — усмехнулся он.

— Только всё это будет происходить в Золотой палате. Посмотрим правде в глаза — она давно стала…

— Тогда оставим там только семь родов! Навсегда!

Я ударил кубком по столу. Они замолчали.

— Нет. Золотую Палату надо расширить. По одному представителю от каждых десяти «золотых». Пусть будет семьдесят представителей. Убеждайте, подкупайте, перетягивайте на свою сторону — но не лейте кровь. Самое трудное — остановить кровь…

— Есть способы, — тихо вставил Роннель, глянув на Вирак. Я не ответил, продолжив говорить:

— Это будет ваше поле битвы. Бескровной. Если слишком многие против — значит, это идёт против самого Караэна.

— Герцогства Караэн, — снова Роннель.

— И тогда вам придётся учитывать чужие интересы, — закончил я.

— Мы проиграем, — сказал Вермер. И только он из всех мог позволить себе такую фразу и не прослыть трусом.

— Вовсе нет. Если не считать Магна Итвиса, вы следующий человек, за чьим стягом я готов плестись, глотая пыль, — хохотнул Треве. — Больше того, боюсь, так и будет. Ведь мы забыли, с чего начали.

Он встал, расправил плечи — его плащ потемнел, почти слился с полумраком. Он вытянул руки — и поверхность стола пошла рябью. На ней проступили крохотные горы, город с белыми стенами, каналы, дороги.