— Не опоздал, а задержался, — кряхчу я в ответ. Зал затихает, только вскидывает морду отцовский цепной пес. Вообще-то он человек. Просто он никогда не снимает покрывающую все тело кожаную одежду. Почти как у чумного доктора, только вот вместо клюва, маска изображает оскаленную собачью пасть. Пёс считается лучшим убийцей к югу от гор Долгобородов. Я думаю, слухи врут. Он лучший и к северу от них.

Я ответил резковато. Не так, как обычно отвечал Магн. Отец даже поворачивается в мою сторону. Считается, что наша семья — прямые потомки аристократии древней Империи, на которую тут все яростно фапают. Общепризнано, что верные признаки правильного происхождения — выдающийся во всех смыслах нос, отсутствие волос на голове и бледная кожа. Отец вполне соответствует — вытянутый череп с заостренными ушами, доставшимися ему от бабки, кожа бледная до синевы, нос не просто длинный, он еще и крючком “благородно нависает” до верхней губы. И, конечно же, не менее благородная лысина сверкает красными бликами от отраженного света магических светильников. Ему её натирают свиным салом, я уверен. Я мысленно благодарю судьбу, что Магн пошел в мать — темно-русые волосы, синие глаза, человеческого оттенка кожа. Нормальный, пропорциональный нос. Только губы отцовские — резко очерченные. Хоть губную помаду рекламируй. Правда у отца и остальных родственничков губы всегда сложены так, будто им пахнет неприятно. К счастью, это не врожденное.

До этого момента отец слушал человека, который мог похвастаться тем, чем не мог похвастаться больше никто на этом свете. А именно — полным к нему доверием моего отца. Это был Джакоб, наш казначей. Джакоб тихонько что-то шептал отцу на ухо и показывал огромную расходную книгу, нимало не смущаясь, что к шефу пришел сынуля. А я ведь весь израненный. Едва выжил. Меня, между прочим, всю ночь лекари латали. Я, может быть, и второй раз бы кони двинул, если бы не успел вовремя прийти в себя и не дать себе кровопускание устроить. Аллё, папа, давай уже обнимашки, все дела? Ага, счас. Вообще, я смотрю на папашу, и у меня внутри даже некоторая жалость к предыдущему владельцу тела — спасибо, что хоть разговаривать научили. Впрочем, это была работа наемных учителей. Магн с отцом, кажется, после двенадцати лет толком не разговаривал. Да и до этого отец обращался к мелкому Магну только по делу или нотации читал.

Короче, в этой семье не принято нюни распускать. Ну и я тогда не буду тут расшаркиваться. Меня, между прочим, там убили. И у меня, кстати, есть вопросы. Я прокашливаюсь и говорю хриплым голосом:

— Я попал в засаду, отец.

И замолкаю. Отчасти, от того, что мне трудно говорить — горло болит. Клинок, которым меня по нему полоснули, похоже, был холодный. И я простудился. Ха-ха. А еще я хочу послушать, что отец скажет. Это ведь он меня послал с “важным для семьи” заданием. И только он знал, где я окажусь всего с несколькими охранниками. Точнее, как оказалось, знал мой отец и убийцы.

— Ты… Всегда найдешь оправдания! — повышает голос отец. — Едва явился и уже утомил меня! Поди прочь!

Я машинально, на вбитых в тело рефлексах, кланяюсь и пячусь жопой к дверям. Это отработанная годами практики процедура покорности занимает куда больше времени, чем обычно. У меня болит рука и плохо сгибается левая нога. Я морщусь от боли и ловлю на себе злобный взгляд стоящего рядом с отцом брата. Это Гонорат. Он младше меня на два года, но именно его отец хочет в наследники. И имя Гонорат подходит моему брату почти идеально. Та еще зараза. Но нужен еще титул какой-нибудь, типа “Мерзкий”. Гонорат Мерзкий. Звучит.

Гонорат очень похож на отца. Разве что длинные черные волосы делают его почти красивым. Зато у меня с отцом одинаковые имена. И я, и он — Магн. Я должен был стать Магном Вторым. Ох, кажется, не срастется у меня с этим.

Два суровых парня из отцовской гвардии в белых с красным доспехах, отделились от стены, подхватили меня под руки и довольно грубо “помогли” выйти из зала.