Вскоре открыли ворота в стене квартала бурлаков. Ещё до того, как я спустился со стены и сел на коня, в них вломились десятки самых отчаянных из тех, кто был на поле.

Окружённый свитой и охраняя лекарей, которых я загодя собрал рядом, я въехал в квартал бурлаков, рассчитывая стать победителем. Тут я тоже просчитался — я не нашёл проигравших. Мне встретились вылезшие, наконец, из подземелья пивовары во главе с Аньей, весёлые таэнцы и всё прибывающие караэнцы. Судя по звукам, в квартале шёл бой. И я был почти уверен, что дрались между собой мои же люди.

Добравшись до канала, я нашёл толпу беженцев на пристани. К счастью, те были слишком напуганы, чтобы напасть. Мне оставалось только сохранять невозмутимость. Этим я продолжал заниматься, разве что отправил Гвену организовать чушпанов и захватить пару больших, похожих на ангары складов рядом с пристанью.

Впрочем, едва ушла последняя баржа, шум и крики пошли на убыль. А вскоре появились люди, которые по цепочке стали передавать в ведрах воду из канала — похоже, горожане по привычке начали тушить пожары.

А ещё через час Фрозен и Леонхарт с двумя десятками своих людей принесли мне труп Задатка. Кольчуга на нём была так изрублена, что напоминала дизайнерский свитер.

— Дрался как демон, — с уважением в голосе прокомментировал Леонхарт. И показал мне изящную, украшенную тонкой работы узорами на лезвии двуручную секиру. — Я оставлю это себе, сеньор Магн?

Я глянул на мешки, которые их сопровождающие тащили с собой. Не много. Но много и не надо — я приказал им брать всё, мне отдать только золото и серебро.

— Теперь это место ваше. Но не прямо сейчас. Не торопитесь, — негромко сказал я им. — Это должно случиться само собой. Пока заселите тут свои семьи… Впрочем, не мне вас учить.

Я отвернулся. Не думаю, что они много знают о том, как обустраиваться на новом месте. В только что захваченных домах, да. Но с прицелом на то, чтобы остаться в них жить… Впрочем, я выполнил свое обещание. Почти. Осталось только дать им гражданство. Место в «Серебряной палате».

Ночь пахла гарью, кровью и страхом. Бой утихал, но город ещё не принял новой власти. Я смотрел на узкие улочки, заваленные телами, на багровые отсветы пожаров в переулках. Пахло дымом и чем-то сладковато-металлическим — медленно умирающим днём.

Люди начинали осознавать, что произошло. Кого-то вытаскивали из-под обломков, кого-то добивали в тёмных закоулках. Караэнцы, таэнцы, пивовары, чушпаны — все они теперь были чем-то большим, чем просто бойцы разных господ. Они были людьми, прошедшими через совместное кровавое испытание, выжившими. И они смотрели на меня так, как будто я был их новый порядок. Так мне казалось. Но я чувствовал их готовность исполнить мои пожелание. И мне это нравилось.

Гвена вернулась с докладами — склады у пристани захвачены, чушпаны держат их мёртвой хваткой. Лекари работали без остановки, сшивая, перевязывая, отрезая. Леонхарт с Фрозеном укрепляли позиции, таэнцы патрулировали улицы, караэнцы опомнились и пытались урвать то, на что еще никто не наложил лапу. Никто не спал, но никто и не жаловался.

— Сеньор Магн, — напомнил о себе Сперат. — Вы просили напомнить мне о…

Он замялся. Но я увидел о чем он. Леонхарт и Фрозен, по прежнему стояли неподалеку. Я протянул руку и Сперат вложил в неё бронзовый моргенштерн. Приблуда, способная дать любому владеющему магией холода возможность запускать ледяные льдины, словно он десять лет не то что в Университете провел, а в ногах у Ректора спал.