К моему огромному облегчению, все сработало. Как только Амбор заявил, что хочет умереть, и я убедился, что он по настоящему серьезно стерт в местах соприкосновения с животным, я зажал в кулаке демонскую каменюку и напряг свою воображаемую магическую мышцу… И большего и не надо было. Все остальное сделали за меня. Магия, епта.

Золотистое сияние окутало меня и моих спутников. И даже коней. Я и сам почувствовал себя на удивление хорошо. Как будто как следует отдохнул, прокапал витаминчиков, освежился в душе, а поверху этого еще и мощного такого энергетика бахнул.

На этом баффе мы проскакали километров двадцать.

И тут, вдруг, выяснилось, что уже темнеет.

И вот я, в окружении всего пяти всадников, пара из которых весьма сомнительной боевой ценности, без доспехов, в узкой теснине с поросшими густыми кустами склонами. Вокруг уже довольно темно. И вдруг кто-то меня по имени орет. Наглым таким голосом. А у меня даже телефона с собой нет, чтобы обменять его на свою целостность.

Я мысленно поклялся сам себе, что если обойдется, то в будущем я очень постараюсь никогда больше таких ситуаций не допускать. Ну что за отношение такое к себе? Беречь себя надо. Окружать слугами и войсками. Вот сейчас засандалят стрелу в спину и всё. А я тут может хотел коммунизм начать строить. Или капитализм. До конца не решил еще. Да хрен с ним, с прогрессорством. О семье надо было хоть подумать! Нет же наследников у меня. Ох перегрызуться родственнички. Устроят вендетту на сто лет вперед. Вся долина Караэна крови и горюшка хлебнет. А все из-за тупого Магна, который на ночь глядя без охраны из города умчал.

— Не узнал? — раздался тот же голос. Из темноты выступила фигура. И её лицо осветил сноп искр. Похоже, человек провел точилом по огромному ножу, который держал в руке. Искр при было столько, что я на секунду подумал, что у него в руках сварочный аппарат из моего мира. Но нет, все же не настолько много.

Он высек искры из своего оружия еще пару раз, и тут вдруг вспыхнул факел. Только в неровном свете пучка из прутьев и травы я наконец узнал говорившего. В основном, благодаря приметному шраму на бандитской роже — сама рожа, в тусклых красноватых отблесках факела, была похожа на зловещую маску. Это был горец, встреченный мной однажды у ворот Караэна.

— Ласло? — удивился я.

— Лардо! — рявкнул горец. — Я повторяю своё имя только один раз, караэнец! Ну что, Магн Итвис, давай сюда золотой дукат. Или два.

— Дукат? Даже два, — сказал я, слегка заплетающимся от ярости языком. Замолчал, глубоко дыша. Злость, которая поднялась во мне на себя, теперь нашла новый объект в виде горца. И сейчас буквально кипела, разрастаясь внутри. Я терзал рукоять фламберга. Разрубить этого, да и любого встреченного мной урода — в принципе можно. Это буквально, у меня в опциях. Как раньше у меня были варианты сказать “Привет” или “Добрый вечер”. Сейчас добавился вариант “Рубануть фламбергом по наглой роже”. Я могу! Я Итвис, мать вашу! Я подозреваю, что могу проткнуть даже члена городского совета. И первые пару раз мне сойдет это с рук, я уверен в этом. А тут всякая оборванная мразь будет меня на гоп-стоп брать? — Искренне тебе сочувствую.

— Сочувствуешь? — переспросил Лардо. Возможно горец не знал это слово. Но мне было все равно.

— Ну, раз дела твои так плохи, что ты побираешься по ночным дорогам, как старая шлюха с заросшей дыркой.

Насколько я помнил по нашему прошлому разговору, горцы очень носятся со своим чувством собственного достоинства. Что остается, когда больше терять нечего? Только беречь, что осталось. Лардо проняло. Он застыл, как изваяние. Я тихонько потянул меч из ножен, слыша как сзади скрипит дугой мой арбалет — Сперат кряхтя, взводил свое оружие. Горец резко дернулся, запрокинул голову назад и захохотал.