Другие просто устали. Третьи проголодались. В общем, разброд и шатание.

Спасало то, что латники держались лучше остальных — как ни крути, но они по определению все же люди благородные. Стыдно было из-за пустяка уходить. А именно латники были костями строя, на которых все держалось. Но если уж латника ранили, и он отходил назад — с ним гарантированно уходило и все его копье, до пяти человек.

Поэтому, при всем при том, что мы явно побеждали — и довольно много вражеских трупов на площади это подтверждало — на вид нас стало даже меньше, чем врагов.

Но Фредерик не зря суетился — ему с коня видней, он видимо сразу заметил неладное.

Слишком далеко отойдя от нас, заговорщики оказались удобной мишенью для лучников Виллы. Только стало ясно, что демон точно не встанет, как профессиональные наемники с Туманных островов быстро вернулись (а они успели отступить за угол по улице, по которой мы пришли), причем в полном составе. Теперь знал, что вовремя сбежать, но если надо, вовремя вернуться — признак профессионализма.

В общем, лучники вернулись и наши противники попали под их слаженные залпы.

При этом Вилла явно сосредоточился на количестве стрел, а не на точности выстрелов — наш строй был достаточно далеко от вражеского. Под плотным обстрелом, действительно похожим на дождь из стрел, враги толком не могли двигаться. Только орать от боли и умирать, прячась за щитами. Стрел в воздухе было так много, что на брусчатку легка тень, какая бывает от ветки дерева с молодыми кудрявыми листочками, которую треплет ветер.

Лучники не автоматы, минут через пять они выдохлись и обстрел стал не такой плотный, но к этому времени Нычка с Фредериком восстановили наш строй и снова были готовы продолжить натиск. У Фредерика и для меня нашлась минутка. Подъехав ко мне, он рявкнул:

— Вы! Назад! Помогите лекарям! — он немного подумал, наклонился ко мне с седла, поднял забрало и добавил, тем же резким, командным голосом, но немного тише:

 — Будет глупо умереть сейчас, когда битва уже выиграна. Я видел вашу храбрость, а сейчас покажите мне вашу рассудительность. Давайте, мой сеньор, отойдите в сторону, дайте парням отработать ваши деньги!

Я не стал спорить. Действительно, пусть люди работают.

Впрочем, до лекарей я так и не добрался. Зато до меня добрался Сперат. Я ничего не сказал ему по поводу его отсутствия во время замеса с демоном. Ну не любит человек демонов. У всех свои слабости. Сперат протянул мне флягу, в которой оказалось разбавленное водой домашнее вино. Сносно. Пить очень хотелось.

Битва продолжалась еще не меньше часа. И была крайне ожесточенной. Это легко определить по молчанию сражающихся — когда становится по настоящему жестко, люди перестают орать кричалки чтобы подбодрить себя. Оскорбления врагам вообще ритуал проводимый до первой крови. Потом не до этого. Слишком сосредотачиваются на смерти. И своей, и чужой.

Битва затягивалась. Я даже стоять устал — все же в доспехах. Присел на каменный парапет Фонтана. Вода в резервуаре стала розовой от крови. В ней плавали трупы и скапливались у забранного каменной решеткой стока. Вода не находила выхода,  переполнялась и лилась на брусчатку, смешиваясь с кровью. Из человека может вылится на удивление много крови, особенно если его тело разрубить на части. По сути, к концу боя казалось, что сражающиеся бьются, стоя по щиколотку в крови.

Пленных было очень мало. В основном раненые, которых сначала вязали пажи и оруженосцы, а потом перевязывали лекари. Это был не намеренный приказ Фредерика — просто так получилось. Сначала тех, кто хотел нам сдаться убивали свои. Потом наши, потеряв несколько человек убитыми и ранеными, не хотели брать живыми “демонопоклонников”.

Но некоторым все же повезло. Фредерик и Нычка побеседовали с ранеными врагами и уже доложили мне — моего брата и его ближайших прихвостней, в том числе Боркума, на площади Фонтана не было.