— Классные сиськи, подруга! И вообще, отлично выглядишь! Я заберу себе твоё тело! Кстати, что это за дрянь?.. Похоже на… — Гвена вдруг запнулась, обернулась, нашла взглядом меня. Даже в темноте я видел, как она побледнела. Но больше всего меня поразило её лицо. Я вдруг понял, что никогда раньше не видел Гвену испуганной. А сейчас она была не просто испугана, она была в таком ужасе, который я ещё не видал на лицах людей. А я тут уже успел многое повидать…

— Это Кокум Тифон! Они призвали Пожирателя Миров! Нам надо бежать!

И, не дожидаясь ответа, демоница бросилась назад с искажённым от ужаса лицом. Только тут я понял, что лежащий под телескопом латник не делает попыток освободиться. Только странно дёргается. А потом его голова с тихим, влажным хрустом лопнула, и будто втянулась сама в себя. Свернулась в точку, сжимая в комок и тело, и бронзу. А потом из этого небольшого тёмного комка что-то полезло. Тварь на крышке железного сундука задрала своё очаровательное личико к небу, и засмеялась тем самым, неестественным, но красивым смехом.

— Назад! — заорал я Эксеру, и рывком натянул поводья Коровки. Сперат и без меня уже разворачивал своего коня. Его тоже впечатлил непритворный ужас Гвены. Эскер колебался всего секунду, но видя, что мы со Сператом удираем, решил к нам присоединиться. Мы поскакали обратно к своим, впереди нас неслась Гвена, а за спиной раздавался неприятный хруст. Оглянувшись, я увидел как густые неподатливые кусты и крепкие корявые деревца со склонов срываются, сминаются, и втягиваются в воронку, появившуюся на месте «телескопа». Радиус её стремительно разрастался. По-настоящему стремительно! С куда большей скоростью, чем может скакать даже очень напуганная лошадь.

Зря я оглядывался! Меня пронзил страх. Впервые на моей памяти мне остро захотелось заорать. Гипнотический мираж над нами явно развеивался, но всё еще давал достаточно света, чтобы увидеть, как нечто невидимое хватает, вырывая из земли с корнями, сминает и пожирает всю растительность вокруг. С треском и грохотом волна сплошного разрушения катилась за нами. Я чувствовал похожий ужас только однажды, когда в гостях мне подсунули птицееда в шкатулке, и я увидел огромного паука прямо у лица. В тот раз был яркий и острый испуг. Стоило отскочить, как я начал успокаиваться и он прошёл. Потом даже погладил восьмилапого зверька по поросшей жёсткой шерстью спинке. А вот сейчас испуг никак не проходил. А только нарастал, превращаясь в всепоглощающий ужас, заставляя топорщиться волоски по всему телу, и сводя судорогой переполненные адреналином мышцы, отчего я трясся и стучал зубами, как на холодном ветру после купания.

Я отвернулся и принялся бить Коривиэля шпорами. Как будто он и сам не выкладывался полностью, стараясь спасти меня.

А потом я обернулся снова. И только сейчас разглядел в мешанине веток сверкание волшебства. Что-то, сотканное из магии, напоминающее омерзительные щупальца с крючьями и утолщениями, шарили по земле, захватывая растения и проталкивая их внутрь себя. Призрачный комбайн из самого ада. И эта хрень была уже совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Я бы точно заорал, но в горле как будто холодный стальной шар застрял.