Владислав Добрый. Наследник огня и пепла. Том IVНаследник огня и пепла – 4
Глава 1 Праздность тоже испытание
У меня дома, в смысле, в моем мире, были часы. Наручные. Дорогие, красивые — ну, на мой вкус, красивые. Сам их покупал, обошлись они мне в ползарплаты, и подарил я их отцу на день рождения. Я тогда уже несколько лет работал, и мне хотелось показать ему, что я встал на ноги… Отец умер через несколько лет, а часы так и остались новыми. Он их берёг, и не носил. Ещё через пару лет я смог носить их сам — до этого было тяжело, давили воспоминания. Носил я эти часы не из-за того, что они дорогие и красивые. Я их носил как напоминание о смерти. Всё неизбежно кончается смертью, и поэтому очень важно успеть хоть что-то осуществить. Нельзя всё откладывать на потом. Не знаю, помогло ли мне это напоминание, но я был вполне доволен своей жизнью. Нет, конечно, при желании я мог бы выкатить длинный список того, что я не успел или у меня не получилось сделать. Но внутри меня была уверенность — я сделал всё, что смог. И это чувство делало меня счастливым. В конечном итоге, самый страшный судья для тебя — ты сам. Получив второй шанс, я отнёсся к нему… спокойно. Там, дома, такие вот постоянные покушения на мою жизнь, и просто окружающие меня опасные люди, давно довели бы меня до нервного срыва. Я в этом почти уверен. Тут мне вначале помогла некоторая эмоциональная отстранённость от сознания Магна. А потом меня просто подхватили события, как вода какашку в унитазе, и потащили по сложноизогнутым трубам Судьбы. Отчасти это было даже хорошо — у меня практически не было времени для того, чтобы остановиться и всё обдумать. Забавно, что оно нашлось сейчас, во время вынужденного бездействия. Я смотрел на догорающую вдалеке груду дерева — всё, что осталось от осадной башни, которую строили долгобороды. Горожане Ченти нашли у себя десяток смельчаков, которые спустились со стен на рассвете, и прежде, чем долгобороды успели прийти в себя, вооружиться, и дать отпор — подошли к строящемуся осадному приспособлению, отогнав несколько охранников, обложили его хворостом и подожгли. И даже, постреливая из арбалетов, успели постоять рядом, чтобы убедиться, хорошо ли загорелось. А потом отошли к стенам Ченти, с которых их прикрывали горожане, и их вытянули наверх верёвками. Просто эталонная спецоперация отряда особого назначения. Долгобороды отделались десятком раненых. И это только благодаря тому, что нападавших было вряд ли больше десятка. А арбалетов у них с собой было всего штуки три, маломощных. И всё же парочка бородатых бедолаг, проснувшихся от появления в организме инородного предмета в виде арбалетного болта, могла вполне и окочуриться. Но тут на сцену вышел я… И давай руки накладывать, и чудеса исцеления творить!.. Действовал с умом, закрывая раны и останавливая кровотечение, но не тратясь на кожу и мышцы. «Шрамы украшают» же, и всё такое… Меня хватило на двух тяжелораненых, и трёх «средних». Остальных подлатали лекари долгобородов. К моему удивлению — люди. Память Магна запоздало подсказала, что среди долгобородов очень редки таланты к магии. Это событие серьёзно изменило отношение ко мне среди бородачей. Ан перестал демонстративно морщиться при виде меня, даже стал здороваться и беседовать, если позволяли обстоятельства. Я и до этого мог свободно передвигаться по лагерю, в некоторых пределах. Но теперь я делал это почти без подозрительных взглядов бородачей. Кроме того, я теперь каждый день проводил по паре часов рядом с Аном. Гвена постоянно продумывала планы побега, но пока ни один из них не выглядел достаточно безумно, чтобы сработать. Потому что делать то, чего от тебя ожидают в таком деле — верный путь к поражению. Единственный способ сбежать и оторваться от погони, это очевидно, был только верхом. |
