— Хорошо! — ответил я. — Даю своё слово, что не буду бежать.

Этот разговор произошёл пару дней назад. Суд состоялся тем же вечером, и это был явный фарс — пара десятков долгобородов и я со своей «свитой», исключая двух магов — вот и всё. Ан громким голосом объявил в никуда:

— Если есть тот, кто хочет обвинить этого человека, пусть выйдет и объявит свои обиды!

— Стойте! — вдруг крикнул кто-то слабым голосом. — Я!.. Я! Он украл у меня курицу!

И вперёд протиснулась старушка. На вид ей было лет шестьдесят, и она была согнута, как клюшка — смотрела буквально себе под ноги. А чтобы не упасть, как раз на эту самую клюшку и опиралась.

— Кто это?.. — вполголоса спросил Ан.

— Приблудилась на этой неделе, — также вполголоса ответил ему седобородый, видимо, исполняющий при Ане обязанности советника или помощника. — Постирать, похлебку сварить…

— Я бы никогда не стал воровать у старухи! — свирепо рявкнул Лардо. По случаю суда ему вынули кляп изо рта, но роскошь ходить самому он ещё не заслужил. Так и болтался между двух хмурых долгобородов.

— Так не у меня, а у моего сына. Он живет рядом с Воющим Камнем. Рожа ещё такая, глупая. И бородавка вот тут. Ты ж его ещё на куски обещал разрубить, если он шум поднимет! — зачастила старушка. — Нос отрезать, и в жопу засуну…

— А, вот теперь вспомнил! — кивнул Лардо, и затих.

— Ну так… Это… — старушка явно перепугалась, и уже была не рада, что высунулась.

— Ты требуешь виру, — подсказал ей Ан.

— А… Ну, как требую… Прошу… — кажется старушка попыталась изобразить поклон, но учитывая то, как её скрутило, никто не заметил разницы.

— Кто-то ещё? — крикнул Ан в толпу. Больше желающих заявить на горца не нашлось.

Я вышел вперёд и громко сказал:

— Я заплачу виру за этого человека.

Запустил руки в кошелек на поясе и достал оттуда серебряный сольдо. И положил в руку старушке. Та ловко прикусила монетку. И немедленно расцвела улыбкой, обнажая голые десны с парой чудом сохранившихся зубов.

— Сольдо за курицу! — взвизгнула она и оглянулась на стоящих позади. Толпа ответила одобрительным гулом. Старушка осмелела, повернулась к Лардо и крикнула: — В следующий раз бери две!..

— Ты удовлетворена вирой? — грозно пробасил Ан.

— Да-да-да, сеньор! — зачастила старушка, и попятилась, стараясь смешаться с толпой.

На этом суд и окончился. С Лардо верёвки снимали раза в четыре дольше, чем шло «судебное заседание». Я оценил ход Ана — он отдал мне то, что и так собирался отдать. И взял с меня слово.

После суда долгобороды нас будто стали меньше охранять. Да и за Сператом, когда он приходил ухаживать за лошадьми, перестали ходить, чуть ли не наступая на пятки. Трудно сказать, почему. Вариантов было два — самый очевидный, что Ан верил моему слову. Этот вариант я отмел сразу. И второй, более правдоподобный — это была хитрая ловушка. Ан меня провоцировал на побег. Трудно сказать, зачем ему это было нужно. Проверять я не стал.

Сейчас я сидел и смотрел на Ченти. Мы находились на небольшом холме рядом, где долгобороды возвели небольшое укрепление из земли и камней, чтобы прикрыть подходы к осажденному городку и не допустить поставки припасов.