Нежить, лишенная страха, медленно и молча рубила канаты и растаскивала повозки не обращая внимания на стрелы. Одна из стрел попала в вязанку хвороста и стала быстро разгораться. Вторая стрела из этого же удачного залпа упала в повозку и зажгла там пролитое масло — в сумраке над повозкой показался оранжевый отблеск. Похоже, нежить была лишена и страха перед огнем — они не обращали внимание на костер, и несколько мертвых пехотинцев загорелись. Буквально вспыхнули, как бензином политые. И стояли, объятые огнем, дергаясь и слабо шевелясь, как потерявшие управление роботы. Хотя, нет. Скорее, словно призраки в подсвеченном оранжевым пламенем сумраке. Горящие стрелы продолжали падать, но мертвецы успели растащить две повозки в центре и через них пошла колонна пехоты. И тут вдруг вспыхнула одна из повозок. Как будто под неё подвели природный газ и, наконец, открыли вентиль. Фонтан огня поднялся на десяток метров вверх.

— Знаки огня! Это они! Сработали! Работают! — взвизгнул в восторге Эфест. Наткнулся на мой взгляд. Огладил бороду, сделал умное лицо и закончил спокойным голосом. — Как я и планировал.

От первой повозки пламя побежала к другим. Горело хорошо. Не только ярко и зрелищно, но и эффективно — темные фигурки оказавшийся поблизости нежити буквально таяли в пламени. Начавшая свое движение в пролом колонна мертвой пехоты, повинуясь неслышным приказам, успела отойти назад.

А вот пехтура, и мои ветераны, и пивовары, начали орать и бесноваться от радости, как будто мы всю нежить сожгли.

Мы еще несколько минут стояли, любуясь огнем. Нежить спешно отошла. Не думаю, что сгорело так уж много мертвых воинов — кроме нескольких вначале. Неслышные приказы некроманта помноженные на равнодушную, мертвую дисциплину, делала из толпы мертвецов хорошо управляемую армию.

К нам подошла Анья. Красивая женщина. Рядом с ней стоял здоровенный хмырь с кучей шрамов на видимых участках кожи, чуть поодаль терлись еще несколько. Раньше я разговаривал с ней только под присмотром Вокулы. Простой народ видел в Анье одну из своих. Строгую но добрую мать, у которой душа болит за город. В Караэне вдовы часто наследовали мужьям, и у женщин были права собственности. Вот только, как это часто бывает с законами — иногда было нужно еще и заставить их работать. Может, поэтому Вокула видел в ней в первую очередь владелицу нескольких пивоварен и участков земли. То есть, предприимчивого человека с железной хваткой и широкими деловыми контактами. Если перевести на язык современного мне мира, мафиозного босса с политическими амбициями. С местной спецификой — в тесном средневековом сообществе мало было просто ломать ноги должникам, напоказ помогать сиротам и трясти с богатеньких. Следовало еще и выходить за стены и защищать отечество с оружием в руках. Не удивительно, что феодализм так долго просуществовал. Как ни крути, но уступать дорогу высокопоставленному чиновнику всегда приятнее, если знаешь, что при любом кипише он будет впереди всех в строю стоять.

Вокула был уверен, что союз с Аньей, невзирая некоторые темные пятна в её биографии, вроде подосланных ко мне убийц, будет выгоден нам обоим. Поэтому её присутствие тут, это политический ход. Одна должна собрать часть популярности, ведя в бой своих людей одной из первых. Однако, её люди, это уже вполне военная необходимость. Я посмотрел на две сотни пивоваров с легкой завистью. Всего несколько десятков арбалетчиков. Столько же с большими щитами и копьями. Все остальные хорошо одоспешенные пехотинцы с двуручным древковым оружием.