Как только общество потихоньку стягивает себя скрепами и власть (не обязательно короля, это может быть и легитимный городской совет) не подвергается сомнению, и там где раньше было нужно прийти и всех убить, сейчас становится достаточно простого доброго слова и удара в зубы, то эти проблемы преодолеваются. И мы немедленно видим на карте очередных предвестников заката рыцарской конницы. Гуситы, шотландцы, фламандцы, швейцарцы, янычарцы… Ладно, последнее не в тему, это уже профессиональная пехота централизованного государства с сильной властью.

И вот тогда да, действительно пехота бьёт конницу. В основном — за счет подавляющего численного преимущества. Хотя эти ополченцы тоже уже «не те». Централизовано вооружённые из арсеналов, разбитые по отрядам, с нанятыми городом рыцарями в качестве офицеров. И все же, главное, что их больше.

А пока таких хорошо организованых толп нет — отряд в 200–400 всадников, как говорили на Руси, «кованой рати» — сила, способная менять политические расклады. При это рыцарей как таковых — то есть профессиональны спортсменов с детства готовившихся к выступлениям — может быть в отряде десятка полтора. Еще пара десятков полупрофессионалов-латников. Остальные на подхвате. Но фактически, такой отряд идентичен натуральному, рыцарскому, как в киношках, где сплошняком все в железе. Может даже тактически гибче.

Уже во второй половине XV века, когда боевой конь и латы стали ещё дороже, и сравнялись по стоимости даже не с деревенькой домов на десять, а с городком домов на стопятьдесят — появились ордонансовые роты. Те же самые рыцари, но теперь они называли жандармы и им платили звонкой монетой. И жандармы навели шороха — лязг их доспехов и грохот копыт часто заглушал крики многотысячной профессиональной пехоты и грохот артиллерии. Последние конные латники Европы — польские гусары. И они не так уж и плохо противостояли шведской армии, мало отличимой от солдат эпохи Наполеоновских Войн.

Однако, к тому времени хороший доспех и хороший конь для польского гусара стоил столько же, сколько стоили примерно тысяча не самых хороших ружей или двадцать совсем говённых пушек.

Согласитесь, что одного всадника в поле тысяча пехотинцев с ружьями уделают. Даже в компьютерных играх обычно так.

Если бы из XV века с рыцарями была технологическая смычка с XX-м веком и всякой техникой, то мы бы продолжали жить при феодализме. И на полях битв жгли друг друга в расписаных геральдикой боевых машинах всякие благородные швали, а пехота была бы так, для галочки. А когда изобрели бы ручной противотанковый гранатомет, типа фаустпатрона, его бы церковь запретила, как бесовское оружие.

Но не будем унывать. Уже сейчас самолеты и танки сравнились по относительной стоимости с хорошим комплектом латных доспехов и кольчуги, так что может мир ещё вернется к нормальному, феодальному, состоянию. Особенно если таки апокалипсис случится.

Мир после апокалипсиса.

Средневековая Европа — мир после апокалипсиса. Примерно в V веке, как считается, Римская Империя того этого. В общем всё. Но огромные римские города, акведуки, колизеи и римские каменные дороги никуда не делись. От Англии до Сицилии они остались и… медленно умирали. Никому не нужные в наступившем диком мире.

Люди, которые родились окруженные величественными памятниками прошлого, как они относились к ним? Да никак. До эпохи Возрождения никакого пиетета не было. Сначала надо было самим подняться над дикостью, чтобы осознать величие мертвой цивилизации. Да и то, Возрождение началось с того, что у всех уважаемых людей в родословной вдруг всякие патриции обнаружились.