|
Но потеря сознания была точно. Как водится у «ткачей», в бой их вели наемные профессионалы. Те стояли в стороне и избежали моего гнева. А вот ополченцев, из тех кто рядом с «чуханами» стоял, я и за грудки пару штук потряс, об одного кувшин разбил. А потом понял, что перегибаю палку. Ругаться тоже надо в меру. Крикливый начальник, будь это хоть уважаемый человек, вроде прораба на стройке, хоть клоун вроде секретаря международной организации, не вызывает ничего, кроме снисходительного презрения Угрозы должны быть вески и исполняться немедленно. Голос повышают только те, кто не может заставить себе подчиняться. Все эти вбитые в Магна правила поведения себя на людях наконец смогли преодолеть мою крестьянскую злость и я взял себя в руки. Даже немного засмущался. Напоследок только сказал лично каждому капо ткачей, чтобы стояли и строй держали. Сел обратно на Коровку и двинулся дальше.
— Я сегодня узнал вас с неожиданной стороны, сеньор Магн, — ехидно начал Ланс. — Вы, оказывается, настоящий оратор. — Я бы даже сказал, поэт! — присоединился к травле другой рыцарь. Судя по выговору, отвинец. — Я, как назло, забыл перо и пергамент, эти слова надо было увековечить для потомков! Кто-то помнит, как там было⁈ — Бошки поотрываю и в зад засуну! — хором ответили близнецы и также дружно захохотали. — Мне больше понравилось про «на копье моего коня сдохнешь», и что-то про «натяну дырку на голову»… — Ланс запнулся. — Действительно, следовало записать. Я молча скрипел зубами, хотя меня снова захлестнула злость. Я ощущал её физически, как будто кипяток по венам побежал. Но молчал, только слегка пришпорил Коровку, чтобы этим гадам было труднее на скаку общаться. Мне предстоит с этими людьми ещё долгий путь. Если повезет. А говорить гадости в мужской компании, это всегда признак симпатии. К тому же, жгучая злость мешала думать и отвлекала от то и дело встающей у меня перед глазами картинки безжизненно мотающейся на тонкой шейке головы мертвой Гвены с лицом Эглантайн. Я в этом мире год и все больше узнаю, хоть одновременно с этим все больше того, чего я не понимаю. И я уже знаю — такие ночи как эта, которые начинаются смертями, редко кончаются хорошо.
Глава 4 Мертвецы делают мертвецов
Темнота, как это часто бывает в долинах рядом с горами, наступила резко. Как будто свет выключили. Ночь была безлунной. Или луну закрывало колдовство неизвестного некроманта. Костры и факелы обозначали наш передний край. Именно, что обозначали — редкая цепочка огней в темноте. Но масса людей вокруг чувствовалась. Нескончаемый гул голосов, шорох множества шагов и звяканье металла. Темнота давила непривычной густотой — вот уж точно, тьма будто проглотила всё вокруг. Не видно своих, не видно чужих. С одной стороны я и не имею особых возможностей как-то повлиять на будущую битву. Фактически, я сделал всё, что мог бы сделать полководец. Набрал войска, построил и воодушевил. Как сумел построить, воодушевить и набрать. Остается просто подождать, чем всё кончится. Даже смотреть не обязательно. Но неизвестность давила, заставляла нервно вглядываться вперед. Мы находились на Холме Синего Камня. Отсюда должен бы быть хороший вид. Конюхи спешились, взяли наших лошадей за поводья и подвели поближе. До самой вершины мы не добрались, зато оказались рядом с тылами. Бочки со стрелами, лекари и волшебники. Тыл. Эглантайн тоже уже была здесь. Вместе с лекторами Университета, несколькими подозрительного вида агрегатами Кааса и парой десятков студентов. Я не хотел к ней подходить. За холм я был, в общем, спокоен. Первыми побегут где-то в другом месте. Я со свитой даже с лошадей не стали спешиваться. Эглантайн меня разглядела в темноте и не поленилась подойти сама. Её сопровождали двое студентов с факелами, одоспешенные как рыцари, разве что только в пехотных шлемах. |
