И ведь все эти проблемы легко могли быть разрешены, если бы эти люди вокруг были чуть менее надменными, чванливыми, лицемерными тупицами, и просто чуть больше, и чуть откровеннее говорили между собой. Я протянул руку, схватил кубок и глотнул вина. И еще, почти осушив кубок. Сперат немедленно подлил мне снова. Но этой паузы мне хватило, чтобы взять себя в руки. Таким как я нельзя показывать своих чувств. Это делает меня уязвимым.

Глава 8

Лицо зла и надежда

Поскольку я отпил из своего кубка, теперь можно было и остальным. Фредерик тут же схватил свой. Моё состояние он демонстративно не замечал. Даже посмотрел в сторону. И начал говорить.

— Прекрасные и юные сеньориты, несомненно, важны и требуют пристального внимания. Однако я уже определился со своими намерениями для брака, — сказал Фредерик и отпил из кубка. И, почему-то с удивлением посмотрел на меня.

— Но ведь вам нужны дети! Наследники! — поразилась Адель. — А сеньора Роза… Кхм…

Ах, вот куда била моя жена. Видимо в Королевстве именно это было самым важным в удачном браке. Довольно логично. Продолжать размножаться в условиях суровой выбраковки и высокой смертности не только от болезней, но и из-за опасного образа жизни — задача нетривиальная. Аристократам Королевства Фрей приходится нелегко. Им размножением прямо плотно заниматься надо. Логично, что продолжение рода у них вплетено в культуру, как одна из самых важных целей в жизни. А Роза не молода. По местным меркам, старуха. Д и по факту уже давно бабушка.

— О, сеньора Итвис, вы мудры не по годам. Однако, послушайте меня, старика. В Варре, моем городе, сейчас правит семья Байса. Когда-то, очень давно… Двадцать лет назад? Может даже больше… Много лет назад я был молод, силен, самоуверен и меня любили люди. Это опасное сочетание, — Фредерик снова схватил свой кубок. Отпил из него и с силой поставил обратно на столик. Сперат шагнул было, чтобы долить в кубок Фредерика вина, но тот раздраженно отвел рукой горлышко винного кувшина от своего кубка. После чего продолжил. — Я решил изменить всё. И тоже думал о своих наследниках. Я устроил заговор. Переоценил свои силы. И проиграл. С тех пор у меня нет семьи. А Байса так и правят Варрой. И знаете что? Когда меня изгнали, на свадьбах и похоронах собирались по полторы сотни человек, кто называл себя Байса. Сейчас от них осталось полтора десятка. Уже давно нет тех, с кем я соперничал. Погибли и мои друзья, и мои враги. А их дети все так же грызутся между собой. А я объездил половину Регентства, побывал даже в долинах за Большим Забером… И не совру, если в десятке городов у меня есть хоть один ребенок.

— Бастарды? — уточнил я.

— Не надо так говорить, — в тихом, спокойном голосе Фредерика на секунду проскользнула нотка опасности. Будто шорох вытягиваемого из ножен кинжала. — Я всех их признал. Их, и ещё пару десятков детей от обозных дев для утех. Многие говорят, что я слишком добр. Да, я такой. Признаю каждого, кто хоть немного на меня похож. А иногда и тех, кто не похож. Еще пара лет, и половина пажей под моим знаменем будет из моих сыновей. А те, кто постарше, уже стали оруженосцами. А один даже почти настоящим рыцарем. Даже лучше настоящего, ведь он свой меч снял с убитого врага. Вы его знаете, сеньор Магн, это Ворон. Да, они все прекрасны, мои дети. Так что с этим у меня все хорошо, сеньора Адель.

— Ворон? — переспросил я. Я вспомнил этого молодого наемника. Действительно, некоторое фамильное сходство есть. — Кстати, я слышал Ворон был ранен в битве. Это правда? Если да, почему вы не привели его ко мне?

Я не просто слышал, мне донесли, что у моих латников много раненых, среди них и Ворон. Фредерик так и не попросил меня о помощи. Я не стал предлагать свою помощь сам. Как повторял отец Гонорату, иногда даже в присутствии Магна: «Дождись пока человек сам попросит тебя о помощи.