Что почти полностью уничтожило саму возможность научного подхода. Ведь это ему противоречило, особенно в той части где «Любой эксперимент может быть многократно повторен в аналогичных условиях с аналогичным результатом». Местные университеты были не столько научными учреждениями, сколько какими-то, прости Император, художественными мастерскими.

Тем не менее, это работало. Я сам видел множество людей, которым от природы доставался талант к огню на уровне мощности как у газовой плиты. Но они проводили несколько лет в Университете Караэна и выходили оттуда со способностью сплетать из магии огненные конструкты в виде какой-нибудь бабочки. Мало того, что такой человек теперь мог поджечь врага на большом расстоянии, так ещё и делал это на порядок эффективнее.

Закончив второй свиток я некоторое время размышлял. Похоже, это работало скорее как если бы человека погружали в иную языковую среду. Все вокруг разговаривают на другом языке и волей не волей ты пытаешься им подражать. И очень быстро ты начинаешь понимать другой язык, а потом и разговаривать на нем. Это куда эффективней, чем обучение в школе. Вот только если мне нужно три сотни огненных магов, то Университет Караэна мне в этом не поможет — у них нет как таковой учебной программы с четкими критериями успеваемости. Больше того, подозреваю, что если я попросту заплачу за обучение трехсот человек, их «успеваемость» резко снизится — и через пару лет хорошо если хоть несколько сможет насмотреться на лекторов в достаточной мере, чтобы суметь что-то изобразить самим. Я вдруг вспомнил видеоролик о детях-маугли, выросших среди животных, которые в раннем детстве оказались вне человеческого общества и не социализировались. Многие из них так и не научились говорить. Какой-то механизм в голове не запустился.

— Скажите, Бруно, — сказал я, глядя в сторону. — Если человеческий ребенок вырастет… Эмм… Сразу после рождения окажется среди долгобородов, то на каком языке он будет говорить?

— На языке долгобородов, очевидно, — пожал плечами Бруно. — Он ведь научится ему.

Я облегченно выдохнул.

— А встретив людей он будет говорить на нашем языке, поскольку он же человек, — задумчиво продолжил Бруно. — Это интересный вопрос, сеньор Магн. Почему-то я в этом не совсем уверен…

Любит он порассуждать. Промолчал бы и оставил у меня о себе куда лучшее мнение. Впрочем, это не его вина. Просто тут всё очень запущено. Я взял последнюю бобину и приготовился её прочесть. Внутренне уже готовясь к ягненку — аромат жареного мяса и пряных трав заставил меня проголодаться.

— Насчет этой части моего исследования… — вдруг сказал Бруно. Он даже руку протянул, будто желая выхватить у меня свиток. От волнения даже забыв «сеньоркнуть». — Мои выводы в нем, кажется, были излишне поспешны… И вообще, я пожалуй плохо изучил вопрос, у нас в Университете не так много трудов…

— Хорошо, я вас понял. Отнесусь к этому свитку со снисхождением, — постарался я успокоить Бруно. И начал читать.

«Как внимательный читатель уже заметил, в предыдущей части моих рассуждений не нашлось места магии, коей называют часто „боевой“, поскольку она присуща обычно защитникам рода людского, осененных издревле славой и всеобщим уважением. И это не случайно, ибо я, Бруно сын Джакоба, имею основания утверждать, что природа стихийной магии иная, ежели общераспространенной способности людей к алхимии, иллюзиям, магии разума и прочим. Более того, изыскания мои привели к тому, что рискну я утверждать, магия эта была обретена единоразово и единовременно многими людьми…».

Я сел прямо и стал читать внимательнее. Как всегда, самое интересное начинается в конце.

Глава 10

Список дел

Последний рулон, то есть свиток, Бруно полностью посвятил аристократам этого мира.