Первый день я провел мотаясь вдоль армии, пытаясь не дать ей слишком растянуться. В этот раз со мной был Старый Волк и он периодически давал ценные советы.

Например, он велел отправлять самые медленные повозки в самый конец колонны. Это, как ни странно, помогло. Еще он высмеял моё желание наказать десятки, которые очень быстро перестали даже держаться походной колонны и брели толпой. Сначала следовало поощрить людей за то что они делают правильно. А если они делают не правильно, показать как надо. Так они будут знать, в чем ошиблись. Иначе они потеряют ко мне уважение. И еще десятки мелких замечаний.

Я прислушивался к советам старика, хотя мне давалось это с трудом. Старый Волк превратился в ехидного мудака. Хотя он ни разу даже полслова плохого не высказал лично мне, даже умудрился не критиковать мои решения, он отпускал слишком много ехидных комментариев, чтобы оставаться в границах хоть какой-то вежливости.

В конце концов я велел ему ехать в одной из повозок. Это было унижение, однако, формально, я имел на это право, так как он был моим пленником. В той же повозке ехал Арген Инобал. Со связанными руками и ногами. Теоретически, связывать Волка было бы неприлично, все же он дал честное слово, что не попытается сбежать. Но не думаю, что распорядись я связать старика, меня кто-то сильно осудит. Пусть Волк посмотрит на Аргена Инобал и поймет намек.

После короткого привала на обед — что всадники, что пехота, перекусывали буквально на ходу, привал был нужен скорее чтобы дать отдохнуть скотине и людям — мы двинулись дальше.

Погрузившись в рефлексию под мерное позвякивание доспехов неторопливо бредущих пехотинцев, я успел на границе сознания удивиться, что у меня находится время подумать только вот в такие паузы. Я стал чаще рисковать, потому что последнее время везет. А ночная атака была, откровенно говоря, неоправданным риском. Слишком много зависело от удачи.

Прямо скажем, мне откровенно повезло с таэнскими пехотинцами. С одной стороны, это были опытные мародеры и бандиты — я уже понял, что феодальные распри в Таэне и вокруг него не затихали, в отличии от Долины Караэна, поэтому поводов набраться опыта у местных было. С другой, мне крупно повезло со Сператом. Я еще по Караэну помнил, как повлияла на пехтуру внезапная победа. А тут бедолаги вырезали целую кучу рыцарей в круге телег. Да, навалиться толпой и зарезать пяток всадников и двух рыцарей, потеряв примерно столько же своих — настоящая победа. Пехота к такому не привыкла. Поэтому они и действовали так смело в ночном бою.

Конечно, отчасти дело в магии Сперата. Но все же, поражение Старого Волка было просто разгромным — и тут я склонен считать, что в этом тоже мне крупно повезло. Часть врагов перепугалась и бежала, а оставшиеся были пьяны. Впрочем, мы тоже. При этом, потери все равно оказались сравнимы — около пятидесяти врагов и примерно три десятка наших. И то, только потому, что много жизней спасло мое мегалечение. Хорошо, что люди не склонны видеть детали. Они просто видели, что там где я, там победа.

Сейчас, обдумывая произошедшее, мне не кажется, что мое посвящение в рыцари некоторых из пехотинцев перед битвой повлияло слишком уж сильно. В отличии, кстати, от Караэна. Там бы это серьезно повысило социальный статус. А где социальный статус, там и деньги. Ну и вообще приятно, льготы всякие, без очереди пропускать, наверно, будут. А в Таэне и без формального посвящения каждый крестьянин считает свою семью отпрыском аристократии Древней Империи. Я так омагнился, что даже не подумал об этом. Хотя мне об этой черте таэнцев неоднократно говорили.

Из Караэна пришли тревожные письма. Оставленный мной на роль Главы Великих Семей Караэна заместитель, с кланом которого были тесно связаны некоторые крупные финансовые интересы Итвис, внезапно умер.