В повозку был запряжен молодой бычок, поэтому она двигалась медленно. Было время подумать. Хуже нет, когда перед боем есть время подумать. Я люблю внезапность. Чтобы увидел врага, тебя затопил кураж, и ты как бутылка колы с ментосом, полетел навстречу судьбе. А вот так, брести навстречу мрачной громаде замка, да еще пешком… Хуже нет. И чем ближе ворота, тем больше вопросов к моему плану. Честно говоря, план был очень плохой. Если не сказать «отчаянный». Я опять делаю ставку на все деньги. Как Гитлер. Нет, я постарался предусмотреть план «Б», но меня преследовало чувство неправильности.

Может, это во мне говорит крестьянин — от Магна во мне только болезненное вожделение скорой драки, аж свербит внутри, и хочется непрерывно хихикать.

Я пропустил момент, когда появился Себас. Я узнал его голос. Что-то приказал стоящем у бойниц людям. Рядом с повозкой упал факел. Еще пара полетела в темноту за нашими лошадями, которые держали конюхи чуть в стороне. Излишняя предосторожность, ночь довольно светлая. Метров на сто всё вокруг просматривается. Может боялись, что кто-то в тенях под лошадьми прячется? В любом случае проверка ничего не выявила.

Хозяин замка Мерт не стал разговаривать с Жаном. Вместо этого он приказал что-то своим. На верху началась беготня. Далеко не сразу в массивных замковых воротах открылась крохотная калитка, высотой мне до локтя. В неё выбрался паренек с внимательным и цепким взглядом. Он прошелся вдоль рыцарей, требовательно протягивая руку. Все вытащили мечи и отдали ему. Кинжалы остались при нас — отнимать мечи у благородных всадников и без того откровенное оскорбление. Но остаться совсем без оружия было попросту немыслимо. Это как в моем мире голым на работу пойти. И стыдно, и неудобно — карманов нет, смартфон положить некуда.

Мне кажется, что этот паж слишком надолго задержался передо мной. Я делаю рожу кирпичом и поднимаю забрало. Он не должен меня узнать. Я в других доспехах. Коровка, слишком приметная коняга, поэтому я приехал на другой. Лицо мое он видеть не мог. Или мог? В Таэне по нашему лагерю столько народу шлялось… С другой стороны, они тут привычны узнавать людей по устному описанию. Поэтому брать с собой Сперата, тоже был не вариант — слишком приметное телосложение. Может, крысеныш рассмотрел Коготь? Запомнил сегодня меня с ним, и теперь узнал рукоять. Я осторожно опустил руку на кинжал. Рукоять Когтя оказывается прикрыта краем плаща… Пояс тоже другой. Попроще, без золотых пластинок с гербом Итвис. Ну что ты пыришься, сука такая? Наконец, после секундной задержки, паренек забирает мой меч и идет дальше. В конце тянет лапки к мечу на котором скрестил лапы лежащий на повозке Борсо. Я бью его по руке. Сильно. Он роняет со звоном все мечи. Трясет отбитой рукой и злобно смотрит на меня. Со стены замка слышатся взволнованные возгласы.

Глава 26

Штурм

— В следующий раз я тебе отрублю руку за неуважение! — вопит знаменосец Борсо. Он единственный, у кого нет караэнского акцента, поэтому все переговоры на нем. — Не смей тянуть свои грязные лапы к телу благородного человека!

Привычное хамство от рыцаря сразу всех успокаивает. Паж извиняется, собирает мечи, и просачивается обратно за ворота. Проходят долгие томительные минуты — за воротами скрежещет, гремит и, наконец открывается одна из створок. Ворота довольно большие, телега может протиснуться и в это расстояние.

Мы выпрягаем бычка. Толкаем телегу внутрь. Сразу же становится понятна причина заминки — ворота частично заложены камнями и подперты деревянными брусами. В тесном внутреннем дворике нас встречает пяток пехотинцев с алебардами, во главе с двумя рыцарями.