— Он безоружен, — визжит кто-то на северном суржике. Я поворачиваюсь на звук. Вижу гада с моргенштерном. Стоит метрах в десяти, за тушей быка. Артефактом своим болтает, явно снова пульнуть примеряется. Сколько у него зарядов? Я поднимаю меч и обнаруживаю, что тот сломан. Осталось сантиметров десять клинка у рукояти. Слом опасный, кривой, таким можно очень результативно ткнуть в печень. Вот только против человека в доспехах эта заточка бесполезна. Я нечленораздельно рычу — сам удивляясь своей злобе. Роняю меч, делаю два быстрых шага к ползающему подранку, краем сознания отмечаю, что нахожусь в кольце врагов, которые азартно тыкают в меня копьями. Я от этих ударов просто отмахиваюсь — доспехи держат, просто удары мещают идти. И раздражают меня еще сильнее. Я ловко ловлю копье, зажав его подмышкой. Обычно после этого просто держат, блокируя оружие. Но я хватаю копье и пытаюсь им выбить его же хозяина из седла. Вместо этого сдвигаю его вместе с конягой, внося сумятицу в ряды врагов. А потом копье ломается. Злость становится какой-то обжигающей, до боли, как будто мне в череп кипятка налили.

Поэтому, когда я добираюсь до бедолаги с разрубленным щитом, вместо того чтобы забрать у него оружие, я хватаю его двумя руками за середину тела и швыряю в ублюдка. Хотя план был изначально именно оружие взять. Мой снаряд мало приспособлен для прицельного метания, его закрутило в полете и поэтому он пролетает метрах в двух от щита с перечеркнутым гербом, в который я целился. Зато по высоте угадал. К тому же, пока мой метательный враг летел, он отчаянно и очень громко вопил — не думал, что человек способен выдавать такой дикий визг. По дороге от него отлетело все, что плохо держалось — сапог, шлем, щит, рука. Поэтому зрелище было занимательным. Даже ублюдок с моргенштерном проследил взглядом за его полетом, поворачивая голову вслед, как болельщик теннисного матча. Мне показалось, даже шлем у него выглядел удивленным.

Это всё меня бы порадовало, если бы на меня вдруг не навалилась жуткая усталость. Это была ошибка, так надрываться. К тому же я понял, что забыл правильно дышать, как учили Магна на тренировках, все это время рычал как кабан-секач. С подвизгиванием. Я присмотрел шикарный боевой молот у седла лошади, которая как раз отчаянно билась в агонии неподалеку, каждый раз обдавая меня брызгами крови из культей передних лап. Пыталась встать и падала. Я шагнул к ней, но чудовищный удар в спину бросил меня вперед с такой силой, что я не смог удержаться на ногах и упал на колено прямо у лошади. Почти машинально вытащил Коготь и воткнул скотине в череп сбоку, чуть ниже закрывающего переднюю часть морды шанфрона. Коготь вошел легко, как шило в подушку. А меня стремительно покидали силы — все уходили на то, чтобы не упасть. Спине было больно. Как будто нож под лопатку воткнули. Пошевелиться страшно. Я так и замер. Нет, это не удар копьем. Ставлю сольдо против дуката, это меня из арбалета достали. Кираса со спины слабая. Есть еще кольчуга и поддоспешник, но больно так, как будто в меня сантиметров десять стали вошло.

— Добейте его! — глухо вопит ублюдок.

Я собираю все силы по капле. Выдаиваю манну, чтобы взбодриться. И вдруг меня накрывает волной. Первый момент мне кажется, что меня захлестнула волна, но потом я понимаю, что это не вода, а толпа.