— Эльку пощупаю, — с предвкушением протянула Гвена. — Соскучилась!

Адель кивнула. И крикнула слуг.

Как я и ожидал, серьезный разговор она завела вечером, в постели. Моя жена уже давно заметила, что мне не нравится, когда в нашей спальне присутствуют люди, поэтому моя и её охрана на ночь оставались за дверью. И даже слуги и служанки выставлялись вон. Хотя по лицу Адель было видно, что она слегка недоумевает от таких моих загонов. Но до интимных моментов и, собственно, сна, наша спальня была почти такой же пустой, как рейсовый автобус.

Для неё постоянное присутствие других людей, вернее, подчиненных, было нормальным. И вот, пока меня и её мыли служанки с помощью льняных полотенец и пахнущей травами и цветами горячей воды, она заговорила. Как это принято у женщин, начала издалека.

— Пока тебя не было, ко мне приходили горожане из Паустика. Жаловались на наших крестьян с оружием.

«Крестьяне с оружием», «люди с оружием» — так она называла большую часть тех, кто воевал тут, в Регентстве. Причем «люди с оружием», как правило, были конные латники. Человеку надо было иметь выдающиеся данные, от магических талантов, до родословной, чтобы моя жена назвала его «рыцарем». Причем благородство среди необходимых качеств, кажется, не значилось. Фредерик, например, в эти критерии проходил. Впрочем, Белый Рыцарь часто обозначался как «благородный рыцарь». Так что это вполне могло быть самостоятельным качеством.

Все это текло в моих мыслях, пока я разглядывал её увеличившуюся после родов, но все еще высокую грудь. Да и линия бедра, после родов, стало крута, как горный серпантин. Аж дух захватывало. Моющие нас молоденькие служанки первые увидели признаки просыпающегося во мне интереса к разговору с женой. Они густо покраснели, но старательно делали вид, что ничего не происходит. А вот фрейлины Адель шкодливо захихикали.

Сперат обычно в этом месте начинал петь своим густым басом. Но сейчас его не было, он помогал Гвене обосноваться на новом месте — Адель выделила ей отдельную комнату и послала несколько своих нарядов. А Ланс просто с пыхтением переступил с ноги на ногу, повел плечами, слегка лязгнув доспехами и затих.

— Как и всегда среди низких людей, дело оказалось легко решаемо деньгами. Я дала несколько серебряных монет и горожане Паустика ушли недовольными, но без претензий, — закончила свой рассказ жена. И только после этого сказала то, что хотела. — Может тебе стоит так же поступить с горожанами Караэна?

Я с усилием заставил себя вспомнить, что она говорила. Так, вроде моя пехтура повадилась красть овец в округе. Паустик — скопище из трех десятков домов. Я даже не уверен, все ли они жилые. Построены неподалеку, прижавшись к стене Таэна одной стороной. Адель назвала это городом, поскольку эти домики были расположены на высоком фундаменте, дополнительно укрепленном грубой стенкой из обломков. В этом мире стена делала любую деревеньку с парой десятков домов городом. Дело было не в размере а, скорее, в военной силе. Так же как пехотинец всегда будет «крестьянин», а всадник уже «человек».

— Купить их? — не совсем понял я её мысль.

— Отнестись к ним так, как они того заслуживают, — непонятно ответила Адель. И замолчала. Мне вспомнилась поговорка «Когда женщина молчит, лучше её не перебивать». Я сдержал улыбку и промолчал. Но не потому, что не хотел нарушать её молчание, просто знал, что просто надо дождаться, пока не выскажется. К тому же, она часто говорила дельные вещи.

Нас облачили в тонкие ночные рубашки.