— Спасибо, Филиппо. Почти не больно. Я понимаю, ты не со зла, просто работа такая, — сказал я. У палачей всегда одна песня на всех. Думаю, мои слова Филлипо понравятся. Он ко мне слегка проникнется и прислушается. Вот прямо как сейчас, кивает, видит понимание. И тут я добавил. — Поэтому я убью тебя быстро.

Филлипо на секунду скривил широкую рожу в мгновенной злобной гримасе, но тут же вернул понимающее выражение лица. Как и все палачи, он трус. Прячет страх за показной злобой. Ортего на мои угрозы в адрес его слуги внимание не обратил. Пиллар пристально, не отвлекаясь, наблюдал за мной, то заглядывая мне в глаза, то посматривая на ухо. Ухо простреливало острой болью, с него обильно шла кровь. И бежала по щеке, по ощущениям, прямо струйкой. И капала на солому внизу.

— Удивительно, как много кровонесущих сосудов в ушах, мой юный друг, — заявил Ортег. — А ещё уши весьма чувствительны. Это верно как для собак, так и для людей. И знаете, что ещё удивительно? Подорожники не могут сдержаться и немедленно затворяют кровь, особенно если рану не видят, и если рана болезненна. И, конечно же, если у них хватает на то таланта… Кровь бежит. Ну же, не хотите слегка подлечить себя, сеньор Магн?

Я бы с удовольствием, но в моем колодце маны только на самом дне чувствовалась капля влаги. И она меня никак не спасала. Я промолчал. Ортег становится удивительно откровенным, когда его собеседник истекает кровью. Такие моменты надо ценить.

— Так я и думал, — удовлетворенно заявил Ортег Пиллар и выпрямился. Ткнул в меня коробочкой с демонической жемчужиной. — Что, сеньор Магн, без этой побрякушки вы уже вовсе не так хороши как лекарь? Ха-ха. Всегда фальш. Очень хорошо. Как она работает?

Последний вопрос был произнесен с явной угрозой. Я хотел пожать плечами, но колодки мне этого сделать не дали.

— Просто носил с собой, — не стал я отпираться.

Ортег некоторое время с сомнением смотрел на меня, потом кивнул. И ушел не прощаясь. Фу, как грубо. Судя по шуму, следом за ним вышло еще человек пять, которые стояли позади меня. Я некоторое время пытался устроиться поудобнее, но у меня ничего не вышло. Пришлось полувисеть в неудобном положении, периодически меняя позу. Ужасно неудобно, настоящая пытка. У нас во дворе как-то пацан в шведской стенке головой застрял, было смешно. Сейчас я ему искренне посочувствовал. А потом остро позавидовал. Его-то вытащили, домкратом, правда, железные перекладины погнули. А у меня домкрата с собой нет.

Я осторожно скосил глаза на щеколду колодок. Толстенная дура. Может, получится разбить колодки об стену? Как-то они к полу крепятся, наверняка смогу… И тут мой обостренный слух уловил тихий шорох за спиной. Не иначе, кто-то за мной присматривает. Мудро, мало ли какие тузы в рукаве у представителя Великой Семьи? Лучше глаз с него не сводить. Я тяжело вздохнул и начал мечтать о глотке воды.

Мои мечты сбылись глубокой ночью. Только бесконечная усталость позволила мне найти замысловатую позу, в которой я, наконец, смог уснуть. Ночью в Таэне холодно, но это даже хорошо — руки и шея огнем горели. Только я, как мне показалось, закрыл глаза, как тут же проснулся от бесцеремонного толчка в задницу. Руки и ноги страшно затекли, я не сдержал стон. И обнаружил перед собой Филлипо. С факелом в одной руке и плошкой в другой.

— Я подумал, что вам захочется воды, — он очень правдоподобно изобразил на лице сочувствие, но его выдали самодовольные нотки в голосе.

Я промолчал. Он немного подумал, и поднес глиняную плошку к моим губам. Даже в тусклом свете факела было видно, что плошка грязная и в воде плавают какие-то хлопья.