Койранос.

День четвёртый, река Лунвейн, чтоб её демоны разодрали.

Если бы я мог спалить это болото одним взглядом, я бы начал с этой проклятой реки. Лунвейн — «серебряное зеркало Феи Озера», как поют их дурни. Чушь собачья. Вода — мутная жижа, воняет тиной и гнилью лилий, а ширина в три сотни шагов — просто лишний повод для моих наёмников ныть, что баржа тонет. Дерево скрипит и потрескивает, как суставы старого Пилларса, которого я однажды придушу собственными руками. Лодочники шепчут свои молитвы «хранительнице чистоты» — чистоты тут ровно столько, сколько в борделе Таэна после ярмарки. Говорят, в глубине живут тени Феи. Пусть вылезут — я скормлю их своим псам и плюну в их водяные морды.

Остров выплыл к полудню, когда светило торчало в небе, как жирная муха, не способная улететь. Лакруэль, их пафосная столица. Замок Лакруа — здоровенный кусок белого камня посреди реки, будто кто-то воткнул кинжал в брюхо этой земли и забыл вытащить. Вокруг — деревни, которые они зовут «городом». Красная черепица, белые стены — игрушечные, будто крестьяне лепили их из грязи, пока рыцари пили вино и целовали задницы своим феям. Всё утопает в цветах и плюще — природа, видно, хочет придушить эту дыру. Жаль, не доделывает.

Высадился у пристани — гнилые доски, что трещат под сапогами, как шея казнённого. Местные пялились на меня, будто я Ин да Орс, явившийся сжечь их лачуги. Какой-то придурок в зелёной тряпке кинулся ко мне с венком из цветов — «гостеприимство», видите ли. Я врезал ему по зубам и велел катиться к своей Фее Луга. Пусть растит там траву, пока я не скормил его реке. Мои люди ржали — хоть какое-то развлечение в этом гадюшнике.

Путь от пристани до замка — сплошной плевок в лицо. Сначала эта их «Королевская тропа» — узкая полоса белого камня, вся в трещинах, заросшая травой, что цепляется за ноги, как побирушка. По бокам — крестьяне в своих курятниках и пара тощих рыцарей в кольчугах, что звенят, как толстые кошельки Пилларс. Кланяются каждому — милосердие Феи Цветов, конечно. Я бы показал им милосердие — мечом по горлу, чтоб не тратили моё время. В Таэне таких бы уже повесили за лень, а тут они ещё и гордятся своей никчёмностью.

Потом — мост. Длинный, деревянный, с резными перилами — цветочки, крылья, дань Фее Ветра, чтоб её унесло в пропасть. Лунвейн под ним бурчит, как брюхо наёмника после дешёвого пойла, а доски скрипят так, что я ждал, когда рухну в эту вонючую воду. Не рухнул — жаль, был бы повод разнести это место к демонам.

Наконец, замок Лакруа. Огромный, белый, с башнями, что торчат в небо, как клыки дохлого зверя. Шпили покрыты серебром — эти идиоты тратят рудники на украшения, вместо того чтобы купить нормальные латы для своих бойцов. Стены увешаны резьбой — листья, цветы, крылья, вся эта фейская дрянь, от которой меня тошнит. Над аркой входа — слабое сияние, говорят, от Феи Озера. Я вижу только пыль и паутину — их магия так же бесполезна, как их рыцари. Стража в зелёно-жёлтых плащах кланяется — король ждёт, видите ли.

И я радостно киваю. Я, Койранос Брухо, Великий Легат Таэна, не собираюсь плясать под дудку этого кукольного короля, которого выбрали феи. Круг Фей — их железная лапа, что душит это болото, а они зовут это «благословением». Мой отец, Родер, стал Регентом Таэна, а я получил титул. И мы купили армию, чтобы выкроить себе немного земли на юге, а потом держать в узде эти города. Но Пилларс и Ин да Орс, старые крысы, подкапываются под нас, а наёмники жрут золото быстрее, чем мы его добываем. И вот я здесь — не по своей воле, а потому что в Таэне слишком много золота, и слишком мало стали.

Стража в зелёно-жёлтых тряпках провела меня в какую-то переднюю — каменную коробку с гобеленами, где вышиты их дурацкие феи с цветами и крыльями.