– Лучше будешь друзей выбирать, веник, – пробормотал Каргин, перегоняя запись на дискету.

    Экран устройства связи ожил, явив улыбающееся лицо коммодора Мэлори.

    – Добрый вечер, мой мальчик… то есть доброе утро – вечер это у нас… Ну как, доволен?

    – То, что надо. Благодарю, коммодор!

    – Как говорят у вас, – Мэлори вдруг перешел на русский, – древний лошадь канаву не портить… Работай в Туране, сынок, а все остальное у меня под контролем.

    Несколько минут он распространялся о том, как движутся дела в Чехии, Бразилии и Сахаре, о планах дискредитации китайского оружейного экспорта и о каком-то суперагенте ХАК, проникшем на ракетный завод в Нанкине. Потом взглянул на Каргина, прищурился и молвил:

    – Патрик, твой дед, обеспокоен. Ты, разумеется, не мальчишка, и можешь ходить куда угодно и возвращаться поздним вечером. Однако бери с собой охрану – ну, понимаешь, о чем я? Пять-шесть парней с сорок пятым «полицейским» и в бронежилетах… таких, что собственным телом прикроют…

    – Не понял, – нахмурился Каргин.

    – Это я о вчерашнем, – загадочно произнес Мэлори и отключился.

    Уже донесли, мелькнулаа мысль у Каргина. Кто? Ответ был прост, как один плюс один: чемоданчик у него, чемоданчик у Флинта. «Ну, я тебя, морпех трахнутый!» – подумал Каргин, делая шаг к дверям.

    Телефон заверещал снова. Он чертыхнулся и снял трубку.

    Это был Перфильев.

    – Зайди в офис, Леха. Тут знакомец один тебя домогается. И другие тоже… там, коридоре…

    – Уже иду.

    Он вышел из номера и застыл, не в силах справиться с потрясением. От лестницы, занимая всю ширину коридора, двигались человек сорок или пятьдесят: девушки в национальной одежде (кажется, танцовщицы из ресторана), коридорные, носильщики и прочие служители отеля, официанты и официантки с цветами на подносах, а перед ними шествовал важный усатый господин в сопровождении портье. Господин через каждые два шага замирал на секунду и низко кланялся Каргину, портье тоже кланялся и протягивал позолоченные ключи в плоской серебряной вазе. За этой процессией, на лестничной площадке, стоял Рудик, назначенный сегодня часовым, и весело ухмылялся.

    – Что это значит? – тихим зловещим голосом спросил Каргин. – Не по уставу службу несешь! Откуда посторонние на этаже?

    – Это не посторонние, Алексей Николаевич, – сообщил Рудик. – Это Камиль-ака, управляющий отелем, с почетной свитой. Ключик вам принесли.

    – От президентского люкса, – уточнил усатый. – Ошибка получилась, сиятельный бек, вы уж на меня не обижайтесь, этот сын ишака, – он подтолкнул портье, – не тот вам номер приготовил. Такая глупость, такое невежество! Верблюду ясно, где должен жить такой падишах, такой миллиардер! – Усатый застонал, воздев руки к потолку. – Наш драгоценный гость, и не просто гость, а друг светлейшего эмира министра Чингиза Мамедовича! Стыд какой, поселить здесь такого султана! А другой стыд, когда от эмира звонят и требуют ошибку исправить! Будто мы сами догадаться не могли!

    – Не было никакой ошибки, – сказал Каргин. – Я только со вчерашнего дня эмиру друг, часов с шести-семи.