— Поздравляю, Стив, — улыбнулся он.

— Спасибо, Джо. — Я пожал ему руку и последовал за ним к отдельной кабинке.

Его симпатичная жена Клэр, сидящая за кассой, тоже улыбнулась и поздравила меня, когда мы проходили мимо. Я улыбнулся в ответ и помахал ей рукой.

— Что будем заказывать? — спросил он.

— Я ожидаю Джека Савита.

— Я знаю. Он позвонил и сказал, что опоздает минут на пять.

Это было обычно для Джека, — будет по крайней мере еще пара телефонных звонков, прежде чем он появится.

— Я выпью три-четыре мартини, — сказал я, — затем салат с сыром, отбивную с кровью, вареный картофель со сметаной и все.

— Хочешь совет знатока, Стив?

Я кивнул.

— Тебе пора привыкать к скотчу, это гораздо лучше для желудка. У всех, кого я знаю, язва начиналась с мартини.

Я рассмеялся.

— А может, кока-колу?

— Это еще лучше. Когда мой сын был маленьким, доктор всегда говорил, чтобы я давал ему кока-колу от животика.

— Ладно, Джо, — засмеялся я. — А теперь неси мартини.

Он отошел, качая головой. Джек был верен себе — два телефонных звонка, три выпитых мартини — и он ворвался в ресторан.

Плюхнувшись в кресло напротив, он оглядел стол.

— Это какой по счету?

— Третий, — ответил я, постукивая пальцем по бокалу.

Он поискал глазами официанта.

— Быстро принеси два двойных. — Он повернулся ко мне. — Не думай, что мне хочется выпить. Просто не хочу пользоваться тем, что ты уже нетрезв.

Я ухмыльнулся.

— Для начала неплохо.

Подошел официант с двумя двойными мартини. Я начал было говорить, но Джек жестом остановил меня. Он быстро осушил один бокал и отпил изрядно из второго, затем поставил его на стол.

— Ну что ж, теперь можно и поговорить, — сказал он.

— Как насчет нового задания? — спросил я.

— Это было непросто, — ответил он.

Я молчал. Это ни о чем мне не говорило. Просто, как агент, он набивал себе цену.

— Я купил тебе тридцать шесть фильмов, пять штук от крупных кинокомпаний, остальное — от независимых.

— И сколько из них хороших?

— Примерно четыре из каждых шести, да и остальные два тоже неплохие, по крайней мере не дрянь. — Он допил мартини.

Я кивнул. Он неплохо провернул дело: обычно кинофирмы за каждый хороший фильм, который они предоставляли, норовили навязать четыре никуда не годных.

— Ну, а теперь держись обеими руками за стул, — предупредил он. — Это обойдется тебе в четыреста тысяч долларов за каждый, и через двадцать четыре часа ты должен подтвердить, берешь ты их или нет. И деньги им нужны сейчас, чтобы они могли внести их в отчеты этого года.

Я уставился на него. Цена была в два раза больше обычной. Но я знал, что только поэтому они отдали ему фильмы. Им было необходимо улучшить свои показатели в финансовом отчете за год, иначе держатели акций поднимут страшный вой. Сейчас они больше боялись держателей акций, чем владельцев кинотеатров, которые заставили их подписать договор, запрещавший демонстрацию по телевидению фильмов, вышедших после сорок восьмого года, то есть моложе семи лет. Потому что от держателей акций зависело, полетят они со своих кресел или нет, а владельцы кинотеатров все равно придут к ним за продукцией.

— Ладно, — вздохнул я, — покупай.

Он уставился на меня.

— Ты представляешь, что ты делаешь? Это же больше четырнадцати миллионов долларов!

— Я сказал, покупай.