— Он говорит только по-французски, — объяснила тетя Пруденс.

— Кто это? — спросил отец, глядя на нее.

— Мой сын, — сказала она. — Я усыновила его.

— Ты считаешь, что я в это поверю? — спросил отец.

— Да мне все равно, поверишь ты или нет. Я пришла за своими деньгами.

Мой отец знал, о чем она говорит. Но он был воспитан в старых традициях Новой Англии. Женщинам нельзя доверять деньги, пусть даже они перешли им по наследству.

— Предполагается, что деньги должны лежать в банке до тех пор, пока тебе не исполнится тридцать лет. Таково было завещание отца.

— В прошлом месяце мне исполнилось тридцать, — объявила она.

Наконец отец перевел взгляд с мальчика на нее.

— Значит, тебе тридцать, — сказал он с легким удивлением в голосе. — Значит, тебе тридцать.

Он поднял телефонную трубку и попросил принести ее счет.

— Тяжелые были времена, — пояснил он. — Но мне удалось оставить твой вклад нетронутым и даже немного увеличить его, несмотря на то что ты снимала проценты, как только они набегали.

— Я не сомневалась в тебе, Джон.

Отец уже немного пришел в себя.

— Будет разумнее, если ты оставишь деньги здесь. Сейчас ты будешь получать почти три с половиной тысячи в год одних процентов. На эти деньги можно прекрасно жить.

— Конечно, можно, — согласилась она. — Но я хочу поступить по-другому.

— И как же ты хочешь потратить эти деньги?

— Я их уже истратила, — сказала она. — Я купила маленькую гостиницу в Кейп-Энн. Я все просчитала. Гостиница себя окупает, так что я смогу продолжать заниматься живописью. Мы с Пьером будем прекрасно там жить.

Мой отец пытался отговорить ее, но она резко оборвала его:

— Я хочу, чтобы у Пьера был дом. Ты думаешь, мне удастся сделать это здесь?

И тетя Пруденс уехала в Кейп-Энн. Через несколько лет мы узнали от нашего общего друга, который виделся с ней, что мальчик умер.

— Я так и думал, что это случится, — кивнул мой отец. — Он еще тогда показался мне каким-то слабеньким, к тому же он говорил только по-французски.

— Он был мне двоюродным братом? — спросил я. Тогда мне было около шести.

— Нет, — резко ответил отец.

— Но если это был сынишка тети Пру…

— Он не был ее сынишкой! — рявкнул отец. — Она просто усыновила его, потому что у него не было ни дома, ни родителей. А твоей тете Пру стало жалко его, вот и все.

Тогда этот разговор произвел на меня большее впечатление, чем я думал. Я вспомнил его, когда сидел напротив нее за столом мистера Блэйка. Теперь была моя очередь. Интересно, жалко ли ей меня?

— Стивен?

Я перевел взгляд на мистера Блэйка.

— Да, сэр?

— Ты уже не ребенок, но ты еще не мужчина. Имеется в виду юридически, — сказал он. — Но я думаю, ты сам можешь высказать свое мнение. Твой отец не был богачом, но оставил тебе достаточно, чтобы ты мог закончить школу и колледж. Денег хватит даже на то, чтобы ты мог заняться тем делом, которое тебе по душе. Но проблема в том, где ты будешь жить? Твои родители назначили меня распорядителем имущества, но не назначили опекуна для тебя. Согласно закону, суд может назначить опекуна, пока ты не достиг совершеннолетия.

В этот момент мы с тетей посмотрели друг на друга. Я чувствовал, что меня тянет к ней, и уже не думал о том, какие чувства она испытывает ко мне. Я знал наверняка.