Он уставился на меня так, будто перед ним сумасшедший.

— Привет, папа, — сказала Барбара.

Меня просто поразила его выдержка. На какую-то долю секунды в его глазах промелькнуло удивление, но он тут же справился с собой и протянул руки к дочери. Она обняла его, а он, повернувшись ко мне, улыбнулся.

— Поздравляю тебя, сынок. Тебе очень повезло.

— Я это знаю, сэр.

Его улыбка стала еще шире.

— Не надо так формально, теперь ведь мы одна семья. Зови меня папой.

Глава пятнадцатая

— Черт возьми! — взорвалась она. — Я даже не могу застегнуть этот лифчик. — Она сердито отбросила его и повернулась к зеркалу. — Ты только посмотри! Боже ты мой!

Я подошел к ней сзади и обнял, положив ладони на каждую грудь.

— Я буду твоим лифчиком.

Барбара посмотрела на мое лицо в зеркале.

— Конечно, тебе нравится, — обвинительным тоном сказала она. — Ты был бы счастлив, если бы я была как корова из рекламных роликов про молоко.

— А что тут такого, если мне нравится, когда грудь большая? Американцы все без ума от большой груди.

Она высвободилась из моих объятий и рывком выдвинула ящик комода. Ящик остался у нее в руках, а его содержимое вывалилось на пол. Она опустилась среди кучи нижнего белья и зарыдала.

Я встал на колени рядом с ней и положил ее голову к себе на грудь.

— Я такая плохая, — всхлипывала она, — ничего у меня не получается.

— Успокойся, — сказал я. — Самое плохое позади, осталось всего несколько месяцев.

— Это длится уже целую вечность! — сказала она. — Почему ты не отговорил меня?

Я пытался. В течение первого года, после того как мы поженились. Но на втором году ее уже ничто не могло остановить, Барбара твердо решила. «У каждой женщины должен быть ребенок, — говорила она. — Для этого мы и созданы».

Но я знал, что не стоит сейчас напоминать ей об этом. Я поднял ее и усадил в кресло.

— Подожди, принесу тебе что-нибудь выпить.

Я приготовил ей крепкий коктейль. Она отпила немного, скривилась и поставила на столик.

— Ужасный вкус! — сказала она. — Дай мне лучше сигарету.

Я прикурил сигарету и протянул ей.

— Мне так плохо, — призналась она. — Никогда еще со мной такого не случалось.

— Выпей, тебе станет лучше.

— Нет травки, а?

— Но ты ведь знаешь, что этого нельзя, Билл сказал, что это плохо для ребенка. Ты ведь не хочешь, чтобы ребенок родился наркоманом?

— Если он врач, это не значит, что он все знает, — огрызнулась она. — Или ты хочешь, чтобы твой ребенок родился алкоголиком? Думаешь, виски лучше?

Я промолчал.

— Одевайся и иди сам, я никуда не пойду. — Она взяла бокал.

— Но ведь ждут нас обоих.

— Придумай что-нибудь. Ну, что меня тошнит или что-нибудь в этом духе. Ты ведь так здорово умеешь придумывать всякие причины, чтобы не являться домой к ужину, так вот и придумай что-нибудь. — Она отпила из бокала. — К тому же я не выношу этого жирного еврея, он напоминает мне свинью.

Я уставился на нее.

— Э! Да ты и ужалить можешь!

— Да я не смогла бы его выносить, даже если б он читал проповеди в церкви Святого Фомы по воскресеньям, — сказала она. — Он хочет только использовать тебя.

— А разве все не этого хотят? — возразил я, повернувшись к зеркалу и завязывая галстук.