— А разве все не этого хотят? — возразил я, повернувшись к зеркалу и завязывая галстук. — Может, это моя работа — быть использованным другими.

— Господи, какая чушь! Ты веришь всему этому дерьму, которое мой отец пытается вбить тебе в голову, о том, что президент телесети — слуга народа.

— Могло быть и хуже, — сказал я, надевая пиджак. — Ну что, ты одеваешься или будешь здесь сидеть весь вечер с сиськами наружу?

За круглым столом в знаменитом ресторане «21» нас было восемь. Сэм Бенджамин со своей женой Денизой, Джек Савит и его знакомая актриса Дженнифер Брэйс, шурин Сэма Роджер Коэн со своей женой, имя которой я никак не мог вспомнить, Барбара и я.

Я посмотрел на сидящих. Сэм развлекался как мог. Сейчас он показывал фокусы — брал стодолларовую бумажку, она исчезала у него в руках, а затем он находил ее сначала в декольте актрисы, потом в портсигаре Барбары. Барбара тоже, кажется, развеселилась, по крайней мере она смеялась больше всех за столом, но, может, она раньше не видела этого фокуса.

Я мысленно улыбнулся. Сэм обожал показывать всякие фокусы. Иногда мне трудно было определить, кто он на самом деле: неудавшийся фокусник, артист или торговый агент, а может быть, и то, и другое, и третье. Я и познакомился с ним примерно при таких же обстоятельствах.

Мы с Джеком как раз закончили обедать в банкетном зале «Уолдорфа» и выходили на Парк-авеню, когда увидели возле Эмпайр-Холла толпу. Затем я заметил четырех детективов из агентства Бринкса с револьверами в руках, за ними шли еще двое охранников, неся большой алюминиевый ящик с двумя огромными сверкающими замками, еще четверо охранников замыкали процессию.

— Что здесь происходит? — спросил я.

— Сейчас узнаю, — Джек быстро повернул к главному входу и спросил что-то у стоящего там человека. Спустя секунду он вернулся обратно.

— Рекламный трюк, — сказал он. — Какой-то новый продюсер пригласил прессу и всех крупных прокатчиков страны, чтобы показать, как надо продавать фильмы.

В толпе были знакомые лица. Одни из самых известных и циничных людей кинобизнеса.

— Должно быть, это чертовски хороший рекламный трюк, раз они пришли.

— Да так и есть, — кивнул Джек. — Этот парень сказал, что в том ящике миллион наличными.

— Это стоит посмотреть.

Никто не задержал нас в дверях: все не сводили глаз с ящика, который стоял теперь на столе.

Я осмотрелся. Вокруг на стенах висели плакаты, на которых было написано одно и то же:

Сэмюэль Бенджамин представляет

ИКАР

фильм стоимостью миллион долларов

Я усмехнулся про себя. По крайней мере, это прокатчик, который не собирается сдаваться перед телевидением и знает, каким языком с ними надо разговаривать. Но это было еще не все. Вокруг висели гигантские цветные плакаты, изображавшие полуголого мужчину, мускулы которого так и играли; одной рукой он прижимал к себе обнаженную девушку, а другой отбивался от многочисленных врагов. На других плакатах был изображен тот же герой, сражающийся с различными злодеями, и всегда рядом с ним была нагая красотка.

— Леди и джентльмены, — заработали акустические системы. Все устремили взгляды на сцену. Тогда-то я впервые и увидел его. Невысокого роста, в ширину такой же, как и в высоту, с черными волосами и красным, потным лицом. На нем был черный костюм и белая рубашка. — Большинство из вас не знают меня, — сказал он. — Меня зовут Сэм Бенджамин, и большинство из вас не знают моего фильма, он называется «Икар». Но я обещаю вам, — тут он вытер лицо белым платком, который и так уже был мокрым от пота, — после сегодняшнего дня вы не забудете ни того, ни другого.