- Почему они тебя боятся? - спросил Радоборт.

Эл подумала, усмехнулась и ответила коротко.

- Рефлекс.

Она покосилась на Кикху. Он решил, что она ушла от ответа.

- Хотите вы или нет. Я продолжу путь вместе с вами, или буду рядом до тех пор, пока вы, а лучше все мы не исчезнем из этого мира. Если хоть один из вас сообразит, как исправить ошибку, не уходите, пока не попытаетесь, - завершила она свою речь.

Ее наивность его позабавила. Кикха просиял подошел к Радоборту и слегка толкнул его.

- Брат, отныне можешь рассчитывать на мою щедрость. Такого я не ожидал. Смертная дает нам советы, а мне на хочется ее убить за это. Она такая умненькая. Что же ты посоветуешь нам, Элли?

- Сжечь трупы и больше не убивать, и не питаться ими.

- А как же голод? Это ненасытное чувство. - Кикха правдоподобно изобразил алчное выражение. - Посмотри на них, посмотри, сколько тел. А?

Что заставило ее пошутить?! Зачем?

- Жареное мясо вкуснее, - заметила она.

- Правда? - оживился Кикха.

Эл уже без юмора с опасением посмотрела на окружающих.

- Не советую пробовать, - сказала она.

Эл поняла, что окончательное и радикальное решение остается не ей.

- Дорон отойди от трупов. Лучше бы вам всем отойти. На вас полно крови, а она горит, если поджечь, - потом добавила с угрозой. - Или вы не горите?

- Хорошая мысль, - сказал Радоборт.

Он тряхнул кистью, маленький яркий шарик вспыхнул в его пальцах, сиреневое с зеленым пламя заскользило по его телу и одежде, стремительно охватывая окровавленные места. К трупному запаху добавился едкий запах гари. Второй шарик Радоборт пустил в кучу трупов, на которых все еще сидел Дорон. Тот сошел с баррикады уже охваченной пламенем. Он хрипел от боли, сбивая пламя со свежих ран.

Кикха и Фьюла прикоснулись к Радоборту. Четыре фигуры превратились в факела.

Эл смотрела на все с недоумением ребенка, как огонь пожирает убитые тела, как клубы дыма, поднимаясь к небесам, становятся фиолетовыми. Радоборт спокойно стряхивал с себя пламя, как остатки старой кожи. Язычки отлетали от него и гасли.

Эл оглядела младшего из братьев, хмыкнула, к ней ни с того ни с сего вернулось чувство юмора.

- Фейерверк, а потом танцы.

Кикха отряхивал пламя и вдыхал пропахший гарью воздух.

- Гораздо лучше, - произнес он. - Элли, хочешь присоединиться к нам? Приятная манипуляция.

Эл запахнула свой плащ, словно он уберег бы ее от возможной провокации, ей стало не по себе.

- Я пошутил, - пояснил Кикха.

- Хочу верить, - отозвалась она.

Тела горели долго. Сквозь дым вспыхнул и погас силуэт Вейера.

- Прощай, брат, - первым произнес Кикха, следом за ним остальные повторили эти слова.

Потом долгое молчание. Эл чувствовала только боль Дорона. Он внутренне оплакивал брата, если такое определение подходило для описания той стихии чувств, которую он переживал. Эл казалось, что он вот-вот обезумеет, и боль, и ненависть были ничуть не чужды тому, кто именовался великим.

Остальные воспринимали конец брата, как еще одно событие. Радоборт забыл о своей печали. Едва зажгли тела. Эл не бралась их судить. Ее собственное отношение к смерти всегда было неоднозначным.

Кикха подошел к Радоборту.

- Нужно сжечь все тела, - сказал он.

Радоборт кивнул. Кикха обхватил его, и они растаяли в воздухе.

На костюме Эл пискнул сигнал тревоги. Датчик сообщил, что концентрация дыма больше, чем микроатмосфера может сдержать. Эл ушла с площадки в сторону потока, достаточно далеко, где воздух был более чистым.