Он тыкал крепким пальцем в точки на подкладке, разглядывал, пытался ковырять. Зрелище привело его в восторг. Эл поняла, что он не такой уж мрачный тип, каким пытался казаться. В нем проснулось ребяческое любопытство, глазки загорелись.

- Значит, ты решил не пугать нас. Спрятал плащ. Ты хитрый, я это понял. Значит, тебя прислали помочь проклятым? Избавь ты нас от них. Я сто лет служу на границе, у меня уже внуки, а я их не видывал. Все слежу, чтобы эти не пролезли на наши земли.

- Почему вы стережетесь от них?

- Проклятые, они и есть проклятые. Одни беды от них. Они голодают, вот и лезут к нам.

- А почему бы вам их не накормить?

- Как же! Чтобы их проклятье перекинулось на нас!

- А в чем их проклятье?

- Откуда мне знать! - возмутился и удивился Гренмуд. - Ты - странник. Ты и узнаешь. Избавь ты нас от них, а я прощаю тебе, что поколотил меня слегка. Я подрался со странником! Кто мне поверит?!

- Сильно я тебя?

- Да, что ты все притворяешься, будто не помнишь!

Эл подняла с земли плащ, собираясь его убрать.

- Нет уж, ты его надень. Носи. Это знак! Надевай!

Гренмуд оказался столь щепетилен, что Эл накинула плащ на плечи. Им пришлось догонять ушедшую далеко вереницу людей. Гренмуд отлично бегал, не смотря на маленький рост.

Трава начала редеть, появился ветерок, а далеко впереди виделась река, ее берега были совсем без растительности, их устилала мелкая галька. Не дойдя до реки, лохматенькие начали останавливаться, собираться в кучу, а гладколицые молча, и не оборачиваясь, шагали дальше. Эл замыкала цепочку изгоняемых. Она обернулась, улыбнулась стайке лохматого народца, кивнула им на прощание. Потом она пошла к реке и слышала шепот за спиной:

- Странник. Странник…

Глава 7

Реку переходили в брод. Эл сначала раздумывала, снять ли ей сапоги, потом шагнула в воду. Речка оказалась мелкой, не выше колена, и удивительно прозрачной. У нее свело скулы от удовольствия, после первого глотка холодной влаги. Она вспомнила свое купание, зверя, его фырканье и жадное поглощение чистых, как эта вода камней. В ее сознании этот мир и тот не разделяла граница. Эл едва вспоминала переход, и зажмуривала глаза, что бы изгнать картину смерти Дорона.

Переходя реку Эл, успела напиться, обратила внимание, что ее невольные спутники набирают воду, значит, путь предстоит далекий. У нее не было с собой подходящего сосуда, чтобы запастись водой, оставалось надеться на милость.

Они оглядывались и, наконец, обратили на нее внимание. Эл заметила интерес к ее плащу. Они озирались уже не просто недоверчиво, скорее с опаской. Посторонних разговоров не слышно, ее присутствие никоим образом не обсуждалось. Эл чувствовала холодность отношений.

После переправы они вышли на пустынную дорогу, узкую и едва заметную. Вокруг все меньше травы и больше камней. Эл повсюду замечала следы ветряной эрозии. Ветер усилился.

В молчании и мрачной расположении духа изгнанники шли до самого вечера. С наступлением ночи без ужина и огня все расположились на ночлег. Раненного юношу уложили отдельно, защитив, от постоянного, слабого ветра, горками камней. Как могла заметить Эл, в сознание он не приходил.

Уже стемнело, все спали, не выставили никакой охраны. Значит, здесь спокойные места. Беспечными их не назовешь. Эл решила осуществить то, что ей не позволили сделать в лагере, она подкралась к раненому. Нащупав повреждения, Эл поняла, что положение ухудшилось. Он ослаб, началось воспаление единственной внешней раны. В темноте она ориентировалась не так плохо. Эл подняла юношу на руки. Он был явно истощен. Зачем его взяли в поход, зачем позволили сражаться? Эл отнесла тело подальше от лагеря. Нащупав вывих, она ловко вправила его. Раненный взвыл от боли и очнулся.