Ладо потянул ее за локоть. Эл отошла от Кикхи и Радоборта. Он склонился к ее лицу.

- Я не позволю им обидеть вас. Я вижу, что их присутствие вам неприятно. Но, увы, у моих подопечных не хватит сил бороться с ними. Все истощены. Раз судьба послала вас, то я не вижу повода просить вас уйти, но я чувствую опасность. Идите в середине цепочки, так, чтобы я вас видел.

- Не беспокойтесь, Ладо. Этим двоим до вас нет дела. Их интересуют я и мой путь.

- Я понимаю, - многозначительно сказал Ладо.

- Благодарю за поддержку. Мне приятно, что вы не гоните меня.

- Странники сами выбирают, где им появиться.

- А часто у вас бывают странники?

- Мы только слышали о них. Вы первый. Потому я не знаю, как верно поступить. Нам нечего бояться гнева владыки, мы и так скоро все погибнем. Он знает, что вы здесь. Опасайтесь.

- Кого?

- Его слуг.

- Неужели ваш владыка так суров?

- Что вы говорите, господин. Разве имею я право судить? Разве спрашивают такое? - Эл уловила в голосе Ладо испуг.

- Не нужно звать меня "господин". Мое имя - Эл.

- Вы так точно изъясняетесь, но я переспрошу, может быть, Эль?

- Эл.

- Идите к остальным. Они понимают, кто вы, и побаиваются вас, но пройдет несколько дней, и они привыкнут к вашему присутствию. Они такие мрачные, потому что устали, они не хотят возвращаться назад ни с чем.

- Я не буду их тревожить, - успокоила Эл.

Ладо отошел с почтительным поклоном, Эл ответила тем же. А потом она всем нутром почувствовала на себе пристальное внимание Кикхи. Эл метнула в него строгий взгляд, а в ответ почувствовала интерес. Прежде он следил за ней иначе, трезво и холодно, рационально. Кикха словно изменился, он не казался язвительным, хитрым и опасным. У нее достаточно чутья, чтобы поймать его на странном отношении, это были чувства. Кикха испытывал удовлетворение и радость, наблюдая за ней.

- Эл, мы идем дальше, - услышала она оклик Ладо.

Она очнулась, холодок по спине, потом она, как советовал Ладо, смешалась с группой. Эл оказалась в самой середине, близко от носилок. Раненый мирно спал, все вокруг думали, что он не приходил в себя. Ее ночной трюк с костюмом дал результаты. Парнишка будет сильно удивлен, когда проснется здоровым.

Люди с опаской, осторожно поглядывали на нее. Взгляды скользили мгновение и пропадали. Эл не вела бесед, шла, как все, молча. Шествие продлилось до самого заката. Они мужественно переносили усталость.

Солнце коснулось окаменевших, иссушенных ветром холмов. Вдруг раненый юноша сел на носилках, открыл глаза, стал осматриваться. Увидев Эл, он улыбнулся. Носильщики с изумлением остановились. Она поравнялась с носилками.

- Как ты себя чувствуешь? - спросила Эл.

- Необычно. Так легко. Какой красивый закат.

Носилки опустили, и он, пошатываясь, поднялся. Один из носильщиков помог ему устоять на ногах. Остальные окружили парнишку и Эл.

- Ты лечил его? - спросил Ладо у Эл.

- Прости, что пришлось пренебречь запретом. Он был слаб.

- Я не запрещал, - ответил Ладо, - я просил. Твоя воля. Мы тебе благодарны, нам пришлось бы с трудом объясняться за его жизнь.

- Он слаб еще. Пока придется его нести, - сообщила Эл. - Но выглядит он лучше, чем вчера.

Люди вокруг оживились, некоторые засмеялись. Эл с упоением слышала этот смех, с удовольствием вглядывалась в потеплевшие лица. Ее стали благодарить, Ладо обнял ее, чем довел до смущения. Она чувствовала себя одновременно счастливой и растерянной. Если бы они знали, как давно она не ощущала обыкновенной человеческой теплоты, простой признательности, хотя парнишку она лечила не ради нее. Она слушала их речь, как музыку.

- Почему вы все говорите о ей "он"?! Эй, неужели никто не понял, что она женщина! - выкрикнул оживший парнишка.