Воспоминание мелькнуло быстро, лицо со шрамом было среди тех картин, пробел в памяти оказался восполненным.

- Досталось вам от меня? - сказала Эл, обращаясь ко всем.

- Не больше, чем остальным, - засмеялся обладатель шрама.

Эл услышала несколько фраз одобрения.

В этот вечер долго не ложились спать. Уже в темноте переговаривались, вспоминая последние события. Мнения были различными.

- Эл, ты испугалась? Это забавно оказаться среди дерущихся?

- Да уж. Открываешь глаза, вокруг творится что-то, - стала объяснять Эл звонким голосом. - И тут на меня мчится лохматое существо с дубиной, при этом он еще орал.

Интонация ее голоса вызвала общий смех.

- Гренмуд - яростная натура, но он отходчив, - послышался из темноты голос Ладо. - Я видел, вы поладили. Когда я заметил, что Гренмуд уважает тебя, то понял, что ты достойна и моего уважения.

- Спасибо, - отозвалась она.

- Гренмуд - старый воин, - продолжил Ладо. - Размышляет он примитивно, его не учили искусству мышления, но зато он справедлив, а его суровость, скорее следствие его должности. Он с молодости защищает от нас границу.

- Значит, такие стычки - не редкость? - спросила Эл.

- Да. Мы несколько раз в году пытаемся проскользнуть в их земли. Нас ловят, но те, кому удается прорваться, становятся счастливчиками. Они уже не возвращаются и оседают подальше от родных мест, - пояснил Ладо.

- Да, - вторил ему чей-то голос. - Только их совсем немного. Тебе тоже не повезло. Хорошо, что ты мало знаешь.

"Узнаю", - подумала Эл. Она решила не поддерживать этот разговор. Над местом ночлега опять витало общее уныние. Беседа затихала сам собой, они засыпали. Заснула и она.

Путь продолжался. Они все дальше уходили от зеленых полей. Вокруг только камни и ветер. Пищи было так мало, что они ели раз в три дня, собирая мелкие лишайники, противные на вкус, но питательные. Употребление их вызывало у Эл приступы тошноты, но другой пищи в округе не нашлось. На четвертый день начались частые привалы. У путешественников не хватало сил на долгие переходы.

Эл прочно заняла место рядом с носилками. Юноша спал большую часть времени. Так его тело экономило силы. Эл временами позволяли нести носилки. Она оказалась самой крепкой среди всего окружения.

Радоборт и Кикха замыкали шествие. Им так и не удалось наладить контактов, точнее, их просто игнорировали. Оба наблюдали, как эти люди принимают их соперницу. Эл быстро обрела доверие, с ней коротко беседовали во время отдыха, ей благоволили.

- Как быстро она их приручила, - заметил Радоборт.

- Да. Она умеет, - подтвердил Кикха. - Не пойму пока, какого свойства это воздействие. Из всего, что я знаю о ней, мне известно, что она способна оказывать гипнотическое действие на неразвитые умы, вплоть до обожания. Она могла внушить им доброе расположение. Они могут не отдавать себе никакого отчета в том, что их чувствами манипулируют.

- Ты изучаешь ее, а мне и без этого ясно, что это ложь, - с презрением сказал Радоборт.

- Я не сказал, что это ложь. Я высказал предположение.

- Объясни мне, зачем мы тащимся за ней? Ты убедил меня идти, Фьюла была права, я как неразумный подкупаюсь твоими убеждениями. Я готов повернуть назад.

- И что ты будешь делать один? Разыщешь Фьюлу и станешь умолять ее?

- Прекрати! Не терзай меня!

- Тише. Ты хуже смертного. Нашел, о чем горевать.

- Не напоминай о ней. Мне становиться больно.

- И зачем ты жил столько лет во дворце? Научился бы хотя бы чувствовать двери. Ты хочешь знать, почему я иду за ней? Мне же не нужно спешить. Я первым не буду. Я развлекаюсь. Мне просто любопытно, что она станет делать. Она чует двери.