Хочет нравиться, а привык покупать:

– И естественно, меня интересуют потенциальные источники силы. Я позволил себе бестактность по отношению к вашему спутнику, миледи, и хотел бы загладить вину. Может, он простит меня, если я сумею угодить вам? Подобное должно стремиться к подобному. Осмелюсь заметить, вам бы пошли бриллианты.

– Свои я оставила дома, – обронила Натали, чувствуя себя бумажной куклой, легкой и шелестящей. – А в голограмму женщине моего возраста рядиться непристойно.

– Именно это я и хотел сказать.

И звучит так, будто это комплимент. В какую это игру мы тут играем?

В самом деле, чем являться в такое место без драгоценностей, так лучше сразу голой. Хорошо, Кирилл спохватился в последний момент: на запястье у Натали позванивали семь серебряных колец браслета‑недельки. Но даже и с ними: ни дать ни взять монахиня с Пантократора.

– Мне нужен человек по имени МакДиармид.

– Боюсь, моя прекрасная леди, для поисков Мака вы выбрали неудачное место. Таких, как он, сюда не пускают. Он пепел не умеет стряхивать... и смокинг на нем дурно сидит. А в чем провинился этот негодник?

– Он взял то, что ему не принадлежит.

– Н‑ну, я, простите, не удивлен. С Маком это сплошь да рядом случается.

– МакДиармид похитил моего ребенка. Возможно, на Фоморе не видят ничего противоестественного в похищении детей, но это мой сын. За голову МакДиармида я хоть перед царем Иродом спляшу.

– Ну, голову... произнес Патрезе тоном, который недвусмысленно сообщал, что сиятельный дон больше, чем на бриллианты, не рассчитывал. – МакДиармид, дражайшая леди, еще не погасил кредит за оснащение эскадры. Если я подарю вам его голову на блюде, то окажусь в неприятной финансовой ситуации.

– К чертям его голову. Не я, так кто‑нибудь однажды се оторвет, ко всеобщему удовольствию. Я хочу получить назад сына. Если потребуется, вступлю в переговоры о выкупе. Деньги, которые Мак на этом выручит, пойдут, по всей видимости, на погашение его кредита. Что скажете?

– Мне ничего не известно о ребенке, – неохотно признал дон Патрезе. Радушия в нем изрядно поубавилось, как бывает всегда, когда расщедрившегося барина ловят на слове. – Зато я припомнил, что на одной планете , когда речь зашла о тотальном выживании, призвали в армию домохозяек. Теперь я даже верю, что то был обдуманный шаг. Ваши бриллианты, мадам, оправлены в легированную сталь?

– На какую силу вы рассчитываете, чтобы держать Фомор в повиновении? – спросила Натали. – На милицию Новой Надежды?

Вместо ответа дон Патрезе поднял вверх левую руку и щелкнул пальцами. Судя по тому, каким дряхлым он выглядел, едва ли он был способен на большее физическое усилие. Секьюрити мгновенно водрузил на столик персональную деку, будто из‑за спины ее вытащил. О, а вот это уже роскошь! Особенно если с ретранслятором гиперроуминга. На Нереиде... да что там, и на Зиглииде невозможно представить такую в частном владении.

Код подсмотреть не удалось. Зато в полной мере насладились ожиданием, пока в течение нескольких минут через гиперпространство по лучу передавался пакетированный сигнал, а затем с нетерпением следили, как медленно, с перебивкой, сеткой из зеленых треугольников формируется трехмерная голограмма. Какая жалость, что нельзя придушить объемное изображение!

«Изображение» скользнуло по гостям дона Патрезе равнодушным взглядом, явно никого не узнав. Немудрено: мы у него тоже зеленые, да к тому же не в фокусе.

– Мак, – ласково сказал хозяин. – Поговаривают, ты крысятничаешь.

– А подробнее? – прищурился пират. – Может, враги брешут?

– Может, и так, – ласково согласился дон.