— Как листья дерева, положенные один на другой?

— В некотором роде.

Девушка кивнула. Разумеется, услышанное казалось невероятным, однако она ни на мгновение не усомнилась в том, что все сказанное феей — правда.

— Зачем вы привели меня сюда?

— Ты видишь в этом городе жизнь?

— Наверняка кто-то живет там, в этих прекрасных дворцах.

— Они пусты. И в округе нет ни животных, ни птиц. Ничего. Этот город мертв. Все, что ты видишь, Альгонда, запечатлено в моей памяти.

— Но город кажется таким настоящим…

— В этом и состоит магия воспоминаний — воссоздавать иллюзию того, чего уже нет.

Презина взмахнула рукой, и пейзаж пропал. Они снова вернулись в ее ветхую хижину.

— Давай присядем!

Они сели за стол друг напротив друга.

— Белым городом управляла сила Древнейших. Сила, зиждущаяся на равновесии между злом и добром, которую они черпали из источника чистейшей энергии. И вот однажды то, посредством чего эта энергия направлялась в мир, было украдено. Со временем Древнейшие, которые до сих пор казались бессмертными, стали слабеть и умирать. Каждый раз, когда кто-то из них угасал, одни врата закрывались. Скоро их осталась всего пара: первые врата — те, через которые можно было попасть на остров Авалон, и вторые, которыми пользовались реже, — в Броселианде. Из Древнейших в живых остался лишь один — Мерлин. Как раз в это время в твоем мире Мелюзина поплатилась за свою жестокость: супруг прогнал ее от себя, и комната ее была замурована.

— Я никогда не доверяла ей, — сказала Альгонда.

— И правильно делала. Ибо Мелюзина не смирилась с наказанием. Равно как и Мелиора, охраняемая соколом, и заключенная в Арагоне Плантина. Тем более что со временем все мои дочери осознали: вопреки всему они стареют. Очень медленно, но неумолимо.

— Теперь мне понятно, почему Мелюзина выглядит такой старой… Хотя она заверила меня, что бессмертна.

— Это обман, милая моя Альгонда! Обман, с помощью которого она хотела вернее подчинить тебя себе. На самом деле вовсе не бессмертия желали лишиться мои дочери, они хотят победить смерть! И единственная возможность для них — освободиться от проклятия и вернуться в Высокие Земли, где они снова станут бессмертными.

— Вот как? — воскликнула Альгонда, ощутив, как в душе нарастает гнев. Стало быть, ее обманывали с самого начала!

— Несколько столетий назад к Моргане, королеве Высоких Земель, явилась прорицательница. У нее было видение, которое она описала в следующих словах: «Силы трех над злом восторжествуют. Елена родит от анатолийского принца дитя, покрытое волосами. Этот ребенок и завоюет Высокие Земли». Моргана чуть с ума не сошла от злости и ревности, поскольку уверилась — этими «тремя» могли быть только три мои дочери. Она не допускала даже мысли, что ее трон перейдет к другому. А между тем Мерлин отказывался дать ей дитя, о котором она так мечтала и которое помогло бы ей установить свое господство в обоих мирах — в Высоких Землях, которые к тому времени уже умирали, и в мире людей. Она освободила трех гарпий, потребовав, чтобы они взамен убили Мелиору, Плантину и Мелюзину. Первой гарпии, что бы там тебе ни рассказывали, удалось справиться с Мелиорой. Однако источающая зло душа моей дочери выжила, поскольку была заключена в сознании ястреба. Не ты управляла этой птицей, моя девочка, это была еще одна иллюзия. Это Мелиора, дабы приблизить час исполнения пророчества, направляла в нужное ей русло твои мысли.

Презина встала. Из висящего над очагом котелка доносилось бульканье. Фея подняла крышку, помешала суп и продолжила свой рассказ:

— Исполнив обещанное, первая гарпия вернулась на Авалон, чтобы уведомить об этом Моргану.