— Стыд какой, — подтруниваю я.

— Мне хватает газетных статей, чтобы читать еще и выдуманные истории, — улыбается он. — Решила проверить электронную почту?

— В общем, да, но еще хочу уточнить кое-что касательно регистрации браков, рождений и смертей. Пытаюсь разобраться в тайнах семейства Кэлкотт.

— Это как?

— Я нашла фотографию своей прабабушки, Кэролайн. Ты помнишь ее?

— Не особо. Хотя, кажется, видел ее когда-то пару раз.

— Она была американкой. И приехала, чтобы выйти замуж за лорда Кэлкотта в конце тысяча девятьсот четвертого года, но я нашла ее фотографию, сделанную в том же году в Америке, и на ней она с ребенком.

Я роюсь в сумке, на ощупь нахожу снимок и передаю Динни.

— Никто, похоже, не знает, что случилось с этим ребенком — о ее первом замужестве не сохранилось никаких записей, — но я нашла еще и письмо, которое подтверждает, что такое могло быть.

— Ну и что, ребенок же мог умереть еще до того, как она сюда приехала. — Динни слегка пожимает плечами.

— Возможно, — соглашаюсь я. — Но просто хочу проверить — а вдруг она упомянута в документах? Если он… если я смогу доказать, что Кэролайн потеряла ребенка, еще одного, потому что, как мы знаем, одна ее маленькая дочь умерла уже здесь, в Бэрроу Стортоне, это поможет объяснить, почему она была такой.

На это Динни ничего не отвечает. Он изучает фото, хмурится чему-то.

— Не исключено, — шепчет он спустя какое-то время.

— Понимаешь, я пытаюсь понять, с чего это у Кэлкоттов — старших Кэлкоттов — такой бзик насчет Динсдейлов. У Кэролайн и Мередит, я имею в виду. Хочу выяснить, почему они так враждебно вели себя по отношению к вашей семье.

Мне вдруг ужасно хочется, чтобы Динни поддержал меня в этом желании.

— Бзик? — тихо переспрашивает он. — Это, по-моему, слишком мягко сказано.

— Я знаю, — извиняющимся тоном говорю я и меняю тему: — Как там Хани?

Некоторое время мы болтаем о его сестре, пока не приезжаем в Дивайзес. Я пытаюсь найти, где поставить машину. Вокруг несметное множество людей и жуткое количество машин.

— Что здесь происходит? — восклицаю я.

— Безумие. Сезон скидок начался, — вздыхает Динни, — попытай счастья на Овечьей улице.

Наконец я ухитряюсь втиснуть автомобиль на свободное место и задеваю соседний при попытке открыть дверь. В небо поднимаются дымки выхлопных газов, а городок гудит как улей — голоса, целеустремленные шаги, цокот каблучков. Мне кажется, что здесь слишком шумно, и я понимаю, что безмолвие Стортон Мэнора так глубоко проникло в меня, а я и не заметила. Удар был нанесен исподтишка, и вот теперь я ощущаю отсутствие тишины, будто лишилась чего-то жизненно важного.

— Хочешь, обратно тоже поедем вместе? — предлагаю я.

— А ты долго здесь пробудешь?

— Точно не знаю. Часа полтора? Или чуть дольше?

— Идет, спасибо. Встретимся здесь же?

— А может, в кафе на Хай-стрит, том, что с синими маркизами? Тому, кто придет раньше, не так холодно будет ждать, — предлагаю я.

Динни кивает, приветственно взмахивает рукой и спешит прочь, пробираясь между стоящими машинами.

Библиотека как раз и расположена на Овечьей улице, так что идти мне недалеко. Вентилятор над входной дверью выплескивает на меня волну горячего воздуха, и я останавливаюсь прямо на пороге, стаскиваю куртку и шарф, наслаждаюсь теплом. Внутри почти пусто, только несколько человек слоняются между полок, да сурового вида женщина за стойкой выдачи — она чем-то занята и на меня не смотрит.